Его перестали бояться. Охотники совершали вылазки без него, разрозненными группами, и
что самое обидное, неизменно возвращались с добычей, видно хорошо усвоили его, вбитую
зуботычинами науку. Аргал принял меры - поймал и избил двоих непокорных, вдребезги
разругался с децарами и саталами войска, и был сурово допрошен Фархадом, после того, как
напился и подрался в очередной раз.
После разговора с гепардом Аргал окончательно скис. Он всё чаще разглядывал дно своей
кружки для бурна и всё реже пытался заявить о себе, поскольку все попытки неизменно
заканчивались, прямо скажем, неважно.
В берлоге тлела лучина и в её свете, громоздящаяся под бурым пледом, туша,
выглядела устрашающе. Мысленно воззвав к покровителям рода, барс перешагнул через
валявшийся у порога табурет и вплотную подобрался к изголовью ложа, где над краем пледа,
вздымался чёрный конус медвежьей морды.
Тщательно взвесив в руке ведро, Рохом окинул прощальным взглядом засаленный ковёр на
стене, развешанное на нём оружие, перевёрнутый бочонок, служивший Аргалу столом,
пожелал про себя Хизагу скорее сдохнуть, и широко размахнулся.
- Ага! - уловил барс чей-то осторожный шепот, когда карающее ведро с гулом вознеслось к
потолку, - то-то медведь удивится...
- Влурбл?!! - удивился медведь.
Досматривать обещанное лисом, "самое интересное", Рохом, естественно не стал, тем более
что геройский дец уже благополучно чесал по коридору, да так, что подошвы чукашей
дымились. И Рохом полетел сквозь тьму спящего Рамира, как сапсан, поскольку сзади,
назревало то, что и неприличным словом описать страшно.
У второго поста, воителей догнала ударная волна со щепой от разбитой двери.
Затем, из недр четвёртого яруса пришёл дробящий камень и задувающий факелы рёв:
- У-у-у-бью-у-у!!!
Звякнуло оброненное дремавшим стражником-волком копьё. Испуганно пискнула за одной
из дверей, приглашённая на ночь, каким-то ушлым наёмником, самка.
Недалеко от поворота к лестнице, что вела в пятый ярус, кто-то поймал Рохома за пояс и
утащил в пыльный простенок.
- Что...
Узловатая ручища Ругарда моментально залепила ему морду.
- Тс-с! - оборвал его олень, - и торжественно объявил, - А сейчас, бревно!
Оказалось, что верёвка понадобилась Хизагу вовсе не для того, чтобы вязать спящего
стражника, как было решил барс.
Пронёсшийся мимо подобно буре Аргал, под ноги разумеется, не смотрел, а зря. Запнувшись
за растянутую поперёк коридора верёвку, королевский лесничий покатился по крутой
лестнице, гремя как мешок набитый костями. Вслед Аргалу считать ступени отправилось
тяжёлое бревно, привязанное к другому концу верёвки. Догнало оно медведя в конце
лестницы и, судя по вою, догнало как положено.
Ругард удовлетворённо фыркнул.
- Ну вот, ещё одна ночь не прошла в пустую. - выдохнул олень, - Ну что, Рох... По кружечке
и спать?
Рохом молча кивнул.
Возвращались не спеша.
В длинном коридоре второго яруса гулял холодный ветер, тревожно мигали почти
прогоревшие факелы. За надёжно запертыми дверьми своих децов, злорадно
перешёптывались наёмники.
- Ругард! Рох! Скорее... - нетерпеливо топтавшийся на пороге песец Нугыл, распахнул перед
ними дверь деца. В полной темноте, его плотно обступили наёмники, и каждый из них
крепко стиснул Рохому запястья.
Доковыляв до своего угла, барс рухнул на топчан, но поспать в эту ночь ему не удалось. Где-
то в глубине внутреннего двора крепости, хрипло протрубил рог, объявляя всеобщую
побудку.
***
Мелкая лесная малина, листья и молодая кора надоели до тошноты. В ручье, на который она
набрела в низине водились мелкие перловицы, но развести огонь, чтобы их сварить было не
чем, а есть их сырыми Мрита побоялась. Нестерпимо хотелось свежего хлеба из пекарни
Вилла, горячей грибной похлёбки, да ржаной каши. Вздохнув, Мрита принялась разуваться.
Сквозь прореху в чукаше набились мелкие камешки и сосновые иглы. Подошва скоро
отвалится, а до границы северной усары, дней восемь пути. Можно расплести кожаный пояс
и подвязать подошву. Пожалуй этим она сейчас и займётся. Потом...
Потом она пойдёт дальше, к реке Гунар. Если ей повезёт, там она наткнётся на стоянку
рыбаков, у которых она сможет разжиться едой, если конечно те её не прогонят. Покончив с
подошвой, Мрита поднялась с поваленной сосны, огляделась и прислушалась.
День клонился к вечеру и ночью возможно опять будет заморозок. Ладно, не привыкать.
Мрита спешила. Ей хотелось добраться до реки раньше, чем окончательно стемнеет,
но ей пришлось свернуть к попавшемуся на пути лесному озеру, чтобы набрать воды. Берег
небольшого круглого озерца был топким и густо зарос осокой и явором. Не желая мочить
ноги, олениха решила добраться до воды по стволу нависшей над водой ольхи.
В озере гулко плеснула большая рыба.
Стараясь не оступиться, Мрита зашла подальше от берега, где вода была чище, достала
флягу и от неожиданности едва не свалилась в воду.
В десяти шагах от неё, на гладкой поверхности озера, появилась чёрная большеухая голова.
Голова громко фыркнула, стряхнула прилипший к макушке лист кувшинки и поплыла на
противоположный берег. Вскоре, из воды вышел невысокий стройный пятнистый, бурый в
