бело-рыжих подпалинах, пёс. Отряхнувшись он зашвырнул в траву порванную вершу и
скрылся в густых зарослях явора.
Оторопевшая олениха долго не отрываясь следила за колышущейся зелёной стеной, а затем
сползла с осины, обошла озеро и отправилась вслед за невиданным псом.
Ликаон, а в том, что это был именно ликаон, олениха не сомневалась, особо не таился и
следов не прятал. Через полсотни шагов Мрита наткнулась на сухую кочку с остатками
плетёной из сухих стеблей подстилки для ночлега. Зола была давно холодной, а отпечатки
босых лап сменились отпечатками чукашей на кожаной подошве, и швом на пятке.
Заросли болотной травы поредели, земля под ногами стала заметно суше. Очень скоро
Мрита услышала доносящиеся с берега реки голоса.
На берегу дымился костёр, на пригорке стояли два шалаша крытые еловым лапником, а в
заросшей камышом заводи качалась на волнах большая лодка. Четверо крупных большеухих
пятнистых псов перекликаясь на незнакомом Мрите языке распутывали длинную
рыболовную сеть. Поодаль, у реки, ещё два пса чистили и потрошили крупных щук.
Нырявший в озеро пёс, уже одетый в кожаные штаны и высокие чукаши, грелся у костра.
Шагах в тридцати от лагеря Мрита заметила восьмого. Крупный мускулистый пёс, бурой
масти с большим белым пятном на животе, упражнялся в метании секиры, бросая её в ствол
раскидистой сосны, что росла у кромки леса.
Забраться в шалаш Мрита не решилась - ликаоны возившиеся с сетью были рядом,
поэтому олениха просто разобрала заднюю стенку ближайшего шалаша. Рука её тут же
нащупала плотную кожу, похожую на ту, из которой шились походные мешки. Мрита
потянула добычу к себе. Да, это был мешок. Туго набитый и от того тяжёлый, сшитый из
вытертой серой кожи с какими-то непонятными нашивками из полос разноцветной материи.
Отложив мешок, любопытная олениха заглянула в проделанную ею в стенке шалаша дыру. В
душном полумраке она разглядела совсем новые сапоги, тонкий шерстяной плед, котелок и
сковородку. Дрожа от страха и от забытого с детства ощущения куража, Мрита увязала
котелок в узел из пледа, сунула сковороду в и без того набитый мешок и осторожно
выглянула из-за шалаша. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы занятый метанием секиры
рябой, вдруг вздумал бы направиться к берегу. В этом случае, ветер сразу выдал бы её.
Облизав пересохший от волнения нос, Мрита вновь убедилась, что он дует с северо-востока,
а значит по запаху обнаружить её не легко.
Ликаоны на берегу зашумели, отчего Мрита распласталась в траве. Вовремя, ибо метатель
секиры мгновенно бросился к берегу. Испугайся олениха чуть меньше, она непременно
задала бы стрекача к лесу, тем самым выдав себя. От страха у неё отнялись ноги. Осторожно
подняв голову, она с облегчением заметила, что причиной тревоги была отвязавшаяся лодка.
Пока рослый рябой орал и раздавал нерасторопным рыболовам оплеухи, олениха,
пригнувшись добежала до опушки. Бросив мешок и узел, она с интересом принялась следить
за происходящим. По её мнению оплеуху должен был сейчас получить именно старший
рябой. За оставленное оружие. Подумав, что несчастный пёс никогда в детстве не играл в
"Измену Офриса", и по странному недоразумению не знает, что оружие нельзя оставлять не
только в дереве, но даже в теле казалось бы поверженного врага, олениха решила
немедленно заняться его образованием. Прячась в разросшемся подлеске, она добралась до
сосны.
Засевшая в стволе секира была хороша. На первый взгляд, даже лучше чем у Ареса. Мрита
оглянулась на разорявшегося в полусотне шагов от неё ликаона, облизала ладони и взялась
за тёмное древко. Оружие засело в дереве на совесть, но Мрита в отличие от своих рыхлых
подруг, силой обижена не была.
Бросив последний взгляд на берег, она уже с оружием, бесшумно растворилась в подлеске.
Подобрав добычу, Мрита перебралась через овраг и сорвалась в стремительный бег.
***
Аргал заглянул к ним ближе к вечеру, когда наёмники после ужина уселись играть в
трынду. Рохому как раз выпала восьмёрка, когда дверь распахнулась и в неё протиснулась
медвежья туша. Тяжело сопя Аргал протопал к столу, швырнул на него изгаженное ведро и
задал наёмникам привычный свой вопрос:
- А?!
Олень Ругард брезгливо смахнул ведро медведю под ноги и приготовился бросать кости.
Трогать Ругарда Аргал, ясное дело, побоялся и поэтому переключился на показавшегося ему
безобидным, Хизага. Медведь сгрёб его за ворот салакаша и рывком сдёрнул лиса со скамьи.
Хизаг протестующее тявкнул и вцепился в стол. Тот опасно накренился. Удачно брошенные
оленем кости скатились на пол. Сидящие рядом с оленем леопард Мерро и кабарга Офар,
опасливо косясь на Ругарда, отодвинулись. Ругард же молча передал Рохому кружку и
медленно поднялся со скамьи. Физиономия Аргала приобрела плаксивое выражение, но лиса
он не отпустил.
- Что Аргал, опять мимо хараша? - вдруг раздалось за спиной охотника.
Медведь выронил Хизага и обернулся. Остальные наёмники повскакали на ноги. Вскочил со
скамьи и Рохом. Офар толкнул барса в спину и прошептал:
- Децар Каррах!
В дверях стоял щуплый самец рыси. Ростом он был Аргалу чуть повыше груди, но медведь
