– Ты знаешь… что мы в армию весной вместе идем? – хитро намекнул Пухов.
Лиза смолкла.
– Так вот… и служить, по ходу, вместе. Два года вместе, Лиз.
С Лизы слетело веселье.
– Ты не его жди, а меня, поняла?
– Я в Москву уеду. И ждать никого не буду, – отрезала Лиза и ушла, притворив калитку.
Сергей еще прорычал мотоциклом и, довольный услышанным, уехал на село. Маринка металась по окнам.
– Чего сказал? Он клевый… вообще так. Прикольный. Глеб ему, правда, губу разбил… Но так, чутки.
– Лезет не в свое дело. И ты лезешь! И все лезут! Надоело!
Лиза налила Маринке газировки и подвинула ей тарелку с «хворостом».
– Как он?
– Лежал.
– А Лелька когда ушла? Что она делала?
– Она с нашим с Адолем бухнула, и они пошли к Карамету на хату. Ну, там еще мой пацан, который из райцентра… И лесник с Рыбнадзором зависает.
– И Лелька одна?
– Одна. И меня звали… И Ватрушку тоже… А я не знаю, идти или нет. И хочется, и колется, и мамка не велит.
– Понятно. Если что, я посижу с Яськой… Глеб же спит? А мамка ваша где?
– Мамка у арендатора на мельнице. Адоль тоже там, мешки таскает на крупорушку*.
– Ну вот, я посижу.
Лиза и Маринка тихо зашли в дом Белопольского. Маринка накрасила глаза, надела Лизину кофточку и убежала до Ватрушки. Яська играл с чугунами. Потом катал по полу банки, громко стуча одну об другую. Лиза поставила на замызганную дочерна плитку кастрюлю и, найдя под столом картошку, начистила ее и принялась варить суп. Когда суп уже кипел, а Яська, наконец доигравшись, разбил банку и Лиза тряпкой вытирала пол, проснулся Глеб и вышел на веранду.
– А! Лизаветка… Снова варит суп кондей из кошачьих мудей?
Лиза бросила тряпку и разогнулась, шикнув на Яську. Тот исчез в хате.
– Да, просто суп. Но если ты не хочешь, то не ешь!
Глеб сел на табуретку и облокотился на стол.
– Вчера была изморозь… Видела?.. Холода близко совсем. Я больше не гоняю коров в стадо…
Лиза поцеловала его в макушку и села к нему на колени. Он обхватил ее.
– Близко.
– Давай договоримся говорить правду друг другу.
– Давай, – ответила Лиза.
– И что ты хочешь мне сказать? – целуя ее в лоб, спросил Глеб.
– Приезжал Сергей. Пух. Сказал, что замочит тебя в армии.
Глеб вскочил, Лиза свалилась на пол.
– Где он сейчас? – резко спросил он, отодвинув полочку в столе, но, словно одумавшись, захлопнул ее обратно.
– Ну… на село поехал… – оторопела Лиза.
Глеб побежал в сарай за Ревой. Оба жеребенка метнулись следом за матерью. Глеб прыгнул на Реву, как и был, в одних штанах, и прежде, чем Лиза успела что-то сказать, умчался. Пепел и Муха бежали следом.
На плите зашипел убегающий суп. Лиза, схватившись за голову, бегала по веранде. Наконец она остановилась и приоткрыла полочку. В ней лежал штык-нож в кожаных ножнах. Лиза похолодела.
Яська расшибал о стены яблоки и хохотал из хаты. Ему нравилось это занятие.
Глеб увидел Пухова издалека. Тот стоял у мотоцикла и клеил Катьку Колхиду – белобрысую длинную девчонку из Курска. У Колхидиного дома Сергей появлялся ровно столько же раз, сколько и у Лизиного.
Вид летящего на Реве Глеба поверг Пухова в ужас, он схватил Колхиду и закрылся ею, а она выставила руки вперед и завизжала. Глеб, занеся плеть, оттянул Сергея по спине, тот, вскрикнув, откинул Колхиду и бросился бежать. Глеб снова наскочил и снова ударил. Но, понимая, что это игра в одни ворота, он, спрыгнув с Ревы, сделал Пухову подножку и сел на него верхом. Пухова трясло. Через все лицо у него шла полоса от удара пугой.
– Так ты что… мочить меня собрался? – шипел Глеб, держа его железной хваткой тонких, но сильных рук. – А не зассышь?
– Пошел ты со своей… су… Лизкой…
– А ну повтори, самка балаболки…
– Погоди вот… я тебя…
Глеб ударил Пухова со всей дури головой в лоб, и тот обмяк. Глеб встал и свистнул Реву.
Через несколько минут он уже был на веранде, припевая, мыл лицо у рукомоя, а на лбу его хорошо виднелся удар о неразумную деревянную башку Пухова. Лиза стояла, закрыв пол-лица руками.
– Что вылупилась, кохана? Наливай свой суп, будем исть.
– Ты пил.
– Нет, на хлеб мазал, – и Глеб упал на табуретку.
До полвторого ночи Лиза читала на веранде, прислушиваясь к перелаю собак на том конце. Спала деревня, шумела только молодежь. Клуб в последнее время открывали нечасто, ребята стали ходить через луг на Комаровку. Охота пуще неволи, – но там был опасный переход через болотистую речку, и люди часто пропадали в той речке по пьяни.
Конечно, Лиза бы не пошла туда ни за какие коврижки. Но со стороны Комаровки слышалась далекая визготня девок, хохот, свист… Словом, все, кто хотел приключений, их находили. Лиза думала, что и Глеб вполне мог бы туда пойти… Почему бы и нет? А ведь будет ходить. Она поежилась от одной мысли, что увидит его с кем-то еще…
Утром Глеб не пришел работать во двор. Она не знала, почему. Может быть, объявились другие дела.
– Да я знал, что он поболтать любитель! – ярился Григорьич. – Обещал быть, а теперь мне самому лазай под потолком!
Но Глеб, получив от Отченаша немного денег, полдня прыгал на стогу напротив его усадьбы, а потом куда-то ушел. Лиза ждала до вечера и снова заснула с тревогой.
