– Здесь мало у кого есть радио, а уровень грамотности крайне низок. Так что пропаганда через радио и прессу может достигать только очень узкого круга, – сказал Ференц с легкой улыбкой. – Что плохо для обеих сторон.
– Не думаю, – возразил Гатридж. – Пропаганда адресована не всей Турции, а элите, которая определяет судьбу страны, тебе это известно не меньше моего. Тот книжный магазин продает пронацистские издания, коих развелось уже бесчисленное множество: «Бейоглу» и «Стамбул» выходят на французском, «Сигнал» – на французском, немецком, английском и турецком, причем его издатель – доверенное лицо Геббельса, и еще «Тюркише пост» на немецком. И это лишь первое, что приходит на память. «Сигнал» превозносит немецкую экономику, героизм и вооружение немецкой армии. «Тюркише пост» была создана благодаря усилиям Рудольфа Надольного[57].
Фрида вспомнила, что видела эти две газеты время от времени в руках мадам Лоренцо.
– Немецкие компании, в том числе «Дойче банк», жертвовали деньги газетам, – добавила Эмма. – Они действуют с размахом. Так что союзникам не мешало бы дать жесткий ответ. Например, как можно скорее повторить эти акции.
– Ты права, Эмма, но довольно о политике, – изящно вмешался Эрдели. – Ты говорила, твоя сестра изучает медицину. Давайте не будем усугублять ее усталость еще и своими шпионскими историями.
Говоря это, он медленно вращал бокал с коньяком и глядел сквозь него на синий свет абажура.
Фрида чувствовала себя странно неуютно; окружающие словно взвешивали каждое свое слово, и им было крайне неловко от того, что они не могут прямо сказать то, что думают. Причина, вероятно, в ней, они не хотели ее беспокоить или, может, думали, что предмет их разговора ей чужд, что она не поймет…
«Осторожно, ты слишком скептически настроена! – отругала она себя. – Если бы ты тоже принимала участие в беседах, у тебя не было бы таких глупых мыслей». Она одарила Эрдели нежнейшей улыбкой:
– Напротив, самый лучший способ отдохнуть – переключиться на другую тему. Во всяком случае, так рассказывали на психологии. И мне интересно то, о чем вы говорите. Конечно, меня больше всего тревожит, как и всех, кто сидит здесь, что Турция попадет в лапы немцам.
Гатридж снова заговорил:
– И правильно беспокоитесь, юная леди, но в последнее время немцы совершили несколько промахов, из-за которых их отношения с турками, несмотря на заключенный в прошлом году пакт, не улучшились. Вот вам несколько примеров: порты Бургас и Варна закрыты для турецких кораблей. На прошлой неделе обстреляли турецкую лодку, которая сбилась с курса, и более половины экипажа погибло. Об этом пишет «Политика», серьезный журнал, рекомендую вам его купить. Вы слышали, что немцы подбили турецкие корабли, курсирующие между Трабзоном и Варной, и возложили вину на Советский Союз? Если на факультете у вас все еще есть прогермански настроенные друзья, расскажите им об этом!
– Конечно, я так и сделаю! – с готовностью воскликнула Фрида.
– И довольно на сегодня. Давайте послушаем музыку!
Эмма перебила Гатриджа и, чтобы исправить свою грубость, спросила англичанина, немного кокетничая:
– Что предпочитаете послушать, лорд Гатридж? Джаз или классическую музыку?
Гатридж многозначительно улыбнулся:
– Пятую симфонию Бетховена[58], если можно…
Эмма быстро нашла диск и пробормотала, осторожно ставя звукосниматель:
– Вот вам еще одна симфония «судьбы», после Чайковского и Малера.
Пресловутая привычка «объяснять» музыку.
Фрида тоже слышала, что Бетховен как-то сказал одному своему другу: «Вот так судьба стучится в дверь», – про первые четыре вступительные ноты, переполненные необычайной энергией, трагической и жестокой. Она закрыла глаза и отдалась зову духовых инструментов. Год, который они оставили позади, был годом «судьбы» и для Эммы, и для нее самой.
Выходя из класса микробиологии с «Определителем бактерий группы сальмонелл» в руках, Фрида заметила в коридоре небольшую группу студентов. До нее донеслись слова «Пера Палас». Услышав название отеля, она вспомнила, что сестра давным-давно пообещала ей, что однажды они вместе отправятся туда, выйдут на балкон и будут смотреть, как солнце садится над Золотым Рогом, а затем усядутся в позолоченные, красного бархата кресла и будут пить чай, как английские дамы, или посидят в баре, выпьют с иностранными дипломатами и журналистами, почувствуют себя героинями романов Клода Фаррера[59].
Что же случилось в «Пера Палас»? Она подошла к группке, чтобы послушать.
Среди студентов был Кемаль, который жил недалеко от отеля. Они не разговаривали с той самой встречи, когда Кемаля избили. Однако любопытство Фриды взяло верх, и она спросила у него, что случилось.
