В одном углу спал на подстилке Хапси. В другом на кофейном столике лежали стопка журнала «Политика» и книги на английском, французском и венгерском языках. Пара хрустальных ваз с цветами, несколько безделушек розового дерева, граммофон с пластинками, новенький транзистор – дань увлечению Ференца радиотехникой, – несколько семейных фотографий, среди которых свежие снимки: Эмма, Фрида, друзья, виды Стамбула. Может, то, что они скрывают, не тут? Фрида помнила наизусть все книги на полках в комнате, где она спала, когда оставалась ночевать. Французский, турецкий, венгерский, немецкий, книги в твердом переплете вперемежку с дешевыми карманными изданиями: «Поэма о шейхе Бедреддине» Хикмета, «Огонь» Барбюса, «Ослепление» Канетти… Левая, антивоенная, антинацистская литература… Но едва ли стоило скрывать ее от Исмаила! В той же комнате стояли несколько старых радиоприемников, которые ремонтировал ее зять, коробки с радиолампами. Фотоаппарат «Кодак», еще одно увлечение Ференца, одна из самых дорогих и новейших моделей. Что еще в той комнате? Диван и маленький журнальный столик…
Нет, она так и не могла даже предположить, что хотел скрыть Ференц, но ей ничего не оставалось, кроме как сдаться. Но она еще поразмыслит над словами зятя.
Тем временем Эмма, как бы извиняясь за свою вспышку, предложила назавтра встретиться в чайной «Эдемский сад» в пять часов.
Они договорились встретиться с Исмаилом на квартире его друга в Шехремини в субботу утром. «Я так тоскую по тебе… Я попросил своего друга. Пожалуйста, будь там в одиннадцать…» – написал Исмаил и впервые закончил свое письмо словами «Обнимаю тебя, сгораю от желания». Фрида прочитала это признание, слегка покраснев, и снова подумала о друге, который предоставил им свой дом, имя которого Исмаил не захотел назвать ей, со смесью стыда и благодарности.
На следующий день она была у двери в назначенное время; Исмаил появился словно ниоткуда. На нем была военная форма с красными петлицами и медицинским значком; загорелое лицо, широкая улыбка, веселый, неотразимый блеск глаз, когда он счастлив…
Казалось, прошло два столетия, прежде чем он вытащил ключ из кармана, открыл дверь и они наконец оказались в полутемной прохладной комнате с закрытыми ставнями. Едва переступив порог, они обнялись…
Фрида встала с кровати и посмотрела на часы:
– Мы должны быть в «Эдемском саду» к пяти часам.
– «Эдемский сад»? Что мы там забыли?
Фрида смутилась: она, не спросив, хочет ли он, просто поставила Исмаила перед фактом.
– Ты не будешь возражать, если мы выпьем чаю с сестрой и зятем?
Исмаил пожал плечами.
– А тебе не кажется, что твой вопрос запоздал?
Но тут же, словно чтобы загладить свой слегка укоризненный и саркастический тон, он обнял Фриду и долго целовал ее.
– Твои волосы, шея, запах… Как я мечтал о них… – прошептал он.
Они еще не были готовы отправиться в «Эдемский сад».
Когда Эмма с мужем появились в назначенное время, Фрида и Исмаил были на месте, словно чуть пьяные после занятий любовью. Они сидели под инжиром, подставившим листья под лучи августовского солнца. Пока Эмма шла к ним, радостно махая издалека рукой, Фрида попыталась на мгновение взглянуть на сестру глазами Исмаила. Сравнивает ли он их? Хотел бы, чтобы и у нее были такие же тонкие брови, такая же темная помада на губах, такой же вишневый лак на длинных ногтях, как у сестры? Ждет ли он, что и она станет такой же модницей? А как ему понравится Ференц? Найдут ли они с ее зятем общие темы для разговоров?
Она переводила слегка встревоженный и внимательный взгляд то на одного, то на другого, словно сравнивала: парусиновые туфли, льняные брюки, рубашка с коротким рукавом, Ференц был весь в белом с головы до пят, Исмаил – в военной форме цвета хаки; оба загорелые; один – спокойный, медлительный, но уверенный в себе, другой – чуть нервный, упрямый и решительный.
Они пожали друг другу руки, Фрида и Эмма обнялись.
Тем для разговоров оказалось так много, что Фрида даже не заметила, как пролетело время.
Исмаил преодолел легкое напряжение первых мгновений и курил, потягивая газировку. Другие заказали какао со льдом. Поначалу разговор не клеился, но постепенно набрал обороты и теперь шел полным ходом. Речь, конечно же, была о войне.
– Ты знаешь, куда тебя отправят? – спросил Ференц.
– Куда выпадет жребий. – Исмаил пожал плечами. – Либо на советскую, либо на болгарско-греческую границу – либо на восток, либо на запад.
– Не понимаю, что толку тесниться на границах, – по губам Ференца скользнула легкая усмешка. – Главное, подготовиться к воздушной атаке. Сегодня горстки «юнкерсов», которые дислоцированы под Эдирне, достаточно, чтобы разрушить город в один присест, – сказал он в своей обычной спокойной манере, не глядя на мужчину в форме курсанта-медика. – Сейчас лучшая защита, на мой взгляд, – выступить на стороне союзников!
– Что ж, как мы не были готовы к этой войне в самом начале, так не готовы и сейчас! Ничего не изменилось, – довольно холодно заметил Исмаил.
