От боли перехватило дыхание. Однако Фрида постаралась все скрыть, перевести все в шутку; она заставила себя улыбнуться, возвращая письмо матери.
– Антверпен, торговцы алмазами… Увы, увы! Когда мы наконец увидим снова отца, он будет в черной шляпе, лапсердаке, с пейсами и при длинной бороде, как думаешь?
Броня тоже не могла не улыбнуться, хотя и слышала, как дрожит голос дочери.
– Не уверена насчет пейсов, для них у твоего отца не осталось волос.
«Я навсегда сотру ее… Это мое последнее слово». Был ли уверен сам отец в том, что писал? Сделал бы он это? Как будто они в средневековой украинской или молдавской глуши, а не в Стамбуле в 1946 году…
Но, к сожалению, ее отец именно так и сказал.
Искендер Босналы написал: «У меня больше нет брата по имени Исмаил».
Мать Исмаила не хочет встречаться с ней, чтобы предстать перед Аллахом с чистым сердцем.
Что случилось со всеми ними?! Как это все просто – стереть из сердца собственную дочь, считать ее мертвой, вычеркнуть из своей жизни брата, не прийти на свадьбу сына. Глаза Фриды затуманились, ее охватила дрожь, словно в лихорадке. Эти слова, этот жестокий приговор не шли у нее из головы, пока она брела, понурив голову, к трамвайной остановке, мысленно разговаривая с отцом и старшим братом Исмаила, которого она не знала, и пыталась их уговорить.
Она собиралась сесть на трамвай на площади Эминёню и доехать до больницы Джеррахпаша. Ей нужно поговорить с Исмаилом, поделиться с ним. Может, им стоит расстаться? Эти проклятия обрушились на них, как туча, и в конце концов отравили всё: их жизни, их отношения. Фрида оказалась не такой сильной, как все думали. Она готова сдаться. В конце концов «они» победили, уничтожив все. Просто пришло время разрушать, и что бы она ни делала, изменить уже было ничего нельзя.
Внезапно она поняла, что идет не в том направлении. Ей нужно перейти улицу. Рельсы пусты, звонков не слышно. Она сделала шаг, другой, и тут уши заполнил знакомый грохот. Позади раздался крик: «Эй, куда вы, назад!» Но Фрида подумала, что отступать уже поздно, и решила бежать вперед. Гул нарастал, пока не заполнил собой все, что-то толкнуло ее с невероятной силой, и она потеряла сознание.
Исмаил заканчивал аппендэктомию, начатую наставником. Он как раз принял иглу из рук медсестры, как вдруг дверь распахнулась, в операционную торопливо вошел санитар Хасан, быстро надел шапочку и маску и подошел к нему. Голос его был встревоженным:
– Доктор, выйдите! Там несчастный случай!
Не глядя, Исмаил сердито ответил:
– Нашел время! Я еще не закончил операцию!
Санитар настойчиво продолжал:
– Внизу привезли женщину, ее сбил трамвай на Эминёню, она без сознания, люди внизу сказали, что это Фрида и что нужно сообщить вам.
Исмаил почувствовал, как у него застыла кровь в жилах. С иглой в руке он повернулся к санитару, лицо которого красноречиво говорило о том, что все, возможно, еще хуже.
– Где она?
– Внизу, в приемном покое, на носилках.
Не было времени на вопросы. Он бросил стоявшему рядом студенту: «Вы наложите швы», – и снова повернулся к санитару: «Какой пульс? Давление? Дыхание? Кровопотеря большая? Порезы, переломы? Немедленно на рентген».
