Осмотрев Фриду, приподняв веки и взглянув на ее зрачки, он повернулся к ассистенту:
– Давайте подождем до вечера. Если ситуация ухудшится, мы вскроем череп и посмотрим, а пока понаблюдаем.
– Да, пока она реагирует на боль, пока не пропадет зрачковый рефлекс.
– Да, конечно, и если не будет брадикардии или артериального давления. Тогда есть надежда, что она постепенно придет в сознание. Но нужно быть крайне внимательными.
– Я буду дежурить при ней!
Наставник посмотрел на Исмаила долгим взглядом. Он либо знал, либо догадывался об их отношениях. Казалось, он ищет слова утешения или поддержки. А может, наоборот, размышляет, стоит ли сейчас сообщать неутешительный диагноз. Наконец, он опустил взгляд и что-то пробормотал на прощание. Точно так же, как тогда, когда Исмаил привел на осмотр отца.
Сначала отец, теперь Фрида… Исмаил вздрогнул. Но быстро взял себя в руки. Позже он даст себе возможность бояться и грустить. Но сейчас предстоит много работы.
Всего три часа, как Фриду привезли в больницу, а Исмаил чувствовал себя так, словно он внезапно оказался вместе с ней в другой вселенной. Все это время мысли были только о ней и об аварии. Он обдумывал все варианты и принимал все меры предосторожности. Однако он чувствовал, что явно что-то забыл.
Конечно! Самое главное! Он должен сообщить обо всем матери Фриды. Совсем недавно ее мужа и дочь в двадцать четыре часа выдворили из страны без объяснения причин, а теперь он должен ей объявить, что вторая ее дочь попала в аварию, что она без сознания и судьба ее пока неизвестна.
Он глубоко вздохнул, подошел к телефону, висящему на стене возле поста, и набрал номер, который знал наизусть. После нескольких звонков раздалось обеспокоенное «алло!». На мгновение Исмаил вспомнил, как звонил пять лет назад, чтобы поговорить с Фридой, и промолчал, услышав голос ее матери. Тогда она бросила в трубку гневно по-русски: «Нахал чертов!» – чем ужасно смутила его.
– Госпожа Шульман, добрый день, это я, доктор Исмаил. Фрида… Фрида здесь, со мной, в Джеррахпаше, она попала в аварию… Она жива, она жива… Не пугайтесь, пожалуйста, уверяю вас, о ней позаботились наилучшим образом, все обследования сделаны, и я всегда рядом с ней… Нет, она сейчас не может ответить, вам лучше приехать сюда немедленно.
Это было единственное спасение: притвориться, что он разговаривает с родственником обычного пациента и сообщать новости такими, какие они есть: без чепухи, спокойно, но твердо и держа дистанцию.
Стараясь отстраниться от криков и рыданий на том конце провода, он продолжал с тем же спокойствием:
– Она сейчас в общей палате, но к вечеру мы постараемся перевести ее в отдельную. Как только приедете, назовите на входе мое имя, вас отведут ко мне. Я вам все расскажу, когда приедете. До встречи!
Сделано! Он не имеет права больше тратить время. Нужно вернуться к Фриде как можно скорее.
Но ему пришлось оставить ее: его ждали три операции. Когда он вернулся, у кровати Фриды, по-прежнему лежавшей без сознания, стояла госпожа Шульман. Вероятно, она сама, узнав, что Исмаил на операции, кое-как, со своим ломаным турецким, отыскала дочь.
Высокая, довольно полная и яркая женщина, какой он запомнил ее с их встречи, казалось, сгорбилась и постарела. Исмаил подошел к ней.
– Она открывала глаза?
– Нет-нет, сынок, она лежит с закрытыми глазами с тех пор, как я приехала. – Голос ее дрожал. – Исмаил, она выживет? Она поправится? Что ты сказал?
Что-то растаяло внутри Исмаила. Эта женщина назвала его по имени и на «ты» вовсе не потому, что плохо знала турецкий. Она обратилась к нему с любовью и нежностью. Он почувствовал, как в глазах защипало.
Он сглотнул.
– Пока ничего не ясно, но мнение профессора обнадеживает. Мы очень внимательно наблюдаем за ней. Мой вам совет – конечно, если вы примите: отправляйтесь домой и немного отдохните. А я проведу с ней ночь.
– Как ты пробудешь всю ночь без сна, сынок? Тебе же будет плохо!
– Я отвезу ее в мой кабинет. За много лет я уже привык, не беспокойтесь: дремлю на стуле, просыпаюсь, пишу отчет об операции. Но если бы вы могли быть здесь завтра в девять, было бы очень хорошо. Позовите меня, как только приедете. Если мне не назначат операцию, я вас встречу.
Некоторое время он смотрел ей вслед. Несмотря на возраст, ее прямая осанка напоминала осанку Фриды.
Все, что можно было сделать для его возлюбленной, было сделано. Он призвал на помощь все свои силы, знания и опыт. Теперь все в Божьих руках. Бога или какой-то иной сверхчеловеческой силы. Потому что никто не знал пределов сынов человеческих так хорошо, как Он.
