Было бы эффектно сейчас, как в фильмах, хлебнуть напитка из стакана и брызнуть им от потрясения. Но напитки еще не принесли, а потрясение вогнало меня в ступор.
– Ты с какой планеты свалился? – пошутила я. – Ты хоть чего-то не знаешь в этом мире?
– Ну, к примеру, я не знаю, какой у тебя любимый цвет, что ты любишь слушать и какой десерт твой самый любимый, – улыбнулся Хэм.
– Голубой, я меломанка, обожаю «Кузнечика». И я еще по-прежнему от тебя в шоке.
– «Кузнечик»? – усмехнулся Хэм, наслаждаясь моим идиотским выражением лица. – Это еще что за чертовщина?
– Ты никогда не пробовал?
Он покачал головой с удивлением, что кто-то вообще пробовал нечто подобное.
– Вы посмотрите! – Я победоносно закинула ногу на ногу и откинулась на спинку стула. – Всезнающий Хэммонд Блумдейл чего-то все же не знает!
– Ну, Холли, я много чего не знаю. Лучше ответь мне, что за «Кузнечик»?
– Мама всегда готовила его на мой день рождения. Что-то вроде семейного рецепта, который передается из поколения в поколение.
– И что в нем?
– Печенье, шоколад, конфеты, мятный ликер, сливки. А сверху все это посыпается маленькими маршмеллоу.
– И это съедобно? – посмеиваясь, изогнул бровь Хэм.
– Это безумно вкусно вообще-то! Ты просто обязан попробовать «Кузнечика»!
– Только если мне будут угрожать смертью.
– Это можно устроить, – сделала я свой выпад, и мы улыбнулись друг другу. Мне нравилось вот так бодаться с Хэмом. Он становился совсем не таким серьезным, как думали те, кто каждый день видел его в строгих костюмах и с кипой бумаг на столе. Хотелось бы верить, что это я знаю настоящего Хэма, а они лишь того, каким он вынужден быть, а не наоборот.
Мадам Туччини принесла нам безалкогольные коктейли с лаймом и источающую дымок пиццу на круглой деревянной дощечке. Пожелала «буон аппетито» и подмигнула Хэму. Я дикими глазами смотрела на необъятное творение кулинарных богов, истекая слюнками и ужасом.
– И мы все это должны съесть?
– Поверь, ты не сможешь уйти, не доев до последней крошки.
– Я верю, только тебе придется меня нести, потому что я явно не смогу передвигаться самостоятельно и буду умирать в предсмертных мучениях от обжорства.
– Я не против нести тебя на руках.
Молчание вплелось в клубы пара над истекающей сыром пиццей. Это было сказано так чувственно и интимно, что слюнки потекли не только от дурманящих ароматов пепперони и горгонзолы.
Не знаю, что мадам Туччини кладет в свои блюда, но такой пиццы я в жизни не ела! Симфония вкуса прямо у тебя во рту. Хэм в сотый раз был прав и – наглец – знал это, с довольной улыбкой поедая треугольник тягучего теста с начинкой. Боже, да благодаря этой пицце я чуть больше в него влюбилась. Может, именно поэтому хозяйка ресторанчика подмигнула моему спутнику? Знала, что вкусная еда, сделанная с любовью, разжигает любовь тех, кто ее разделяет?
Хэм повел меня гулять по улочкам Италии, которая все это время скрывалась от меня на северо-востоке Сан-Франциско. Из семейных кафе раздавалась живая музыка, под которую ноги сами пускались в пляс. Я купила несколько сувениров для родителей, Хлои и Руби в лавочке с красным навесом. Чуть подумав, заплатила еще три доллара за кожаный браслет ручной работы с подвеской-дельфином для Харви. Он не любитель украшений и памятных мелочей, но не хотелось обделять брата. В последнюю нашу встречу он вел себя на удивление прилично, и мы впервые в жизни общались как брат и сестра. Может, наша разлука – это возможность наладить отношения?
Мой идеальный кавалер достал было кошелек, чтобы расплатиться за все мои покупки, но я запротестовала. Он мог бы купить мне половину ювелирного магазина, но мне хотелось заплатить за сувениры самой. Как-никак, я училась быть самостоятельной и теперь неплохо зарабатывала. Тем более, я встречалась с Хэмом, а не с его деньгами, и мне хотелось показать, что я не собираюсь запускать руку в его богатства, как некоторые меркантильные дамочки. Мне нужен был только он сам.
После брожения по ярмарке между Гранд-авеню и Коламбус-авеню, где я чуть не спустила весь свой заработок на какие-то очаровательные безделушки, Хэм по традиции проводил меня до дома. Я уже ждала такой же традиционный, невинный поцелуй в щеку и даже почти подставила ее навстречу губам Хэма, но тот нежно взял мой подбородок пальцами и коснулся моих губ. Так неожиданно, так восхитительно и незабываемо. Мы пять минут целовались у двери в подъезд, пока Хэм не выпустил меня из объятий.
Он проворачивал все новые сюрпризы, пока я отходила от старых.
Следующее свидание мы посвятили культурному просветлению. Никогда не питала любви к музеям и картинным галереям – ни черта я не смыслю во всем высоком и поэтическом, но Хэм уверял, что мне понравится. В сто первый раз он оказался прав.
