| The big gambling table of San Francisco seemed very far away. | Сан-Франциско, рискованная биржевая игра отодвинулись куда-то далеко-далеко. |
| But there was more than illicit pleasure in his mood. It was as though he were going through a sort of cleansing bath. No room here for all the sordidness, meanness, and viciousness that filled the dirty pool of city existence. | Но дело было не только в озорстве школьника, доставившего себе запретную радость, - ему казалось, что он принимает что-то вроде очистительной ванны, что он смывает с себя всю грязь, всю подлость и злобу, которой запятнал себя в смердящем болоте городской жизни. |
| Without pondering in detail upon the matter at all, his sensations were of purification and uplift. | Он не раздумывал над этим, не пытался разобраться в своих ощущениях, он только чувствовал себя внутренне чистым и облагороженным. |
| Had he been asked to state how he felt, he would merely have said that he was having a good time; for he was unaware in his self-consciousness of the potent charm of nature that was percolating through his city-rotted body and brain-potent, in that he came of an abysmal past of wilderness dwellers, while he was himself coated with but the thinnest rind of crowded civilization. | Если бы его спросили, что он испытывает, он, вероятно, ответил бы, что ему здесь очень нравится. Он и сам в простоте своей не понимал, какую власть над ним имеет природа, как, проникая во все его существо, она освобождает и тело и ум от городской гнили, - не понимал, что эта власть так велика потому, что много поколений его предков жили в - первозданных дремучих лесах, да и сам он успел приобрести только слабый налет городской цивилизации. |
| There were no houses in the summit of Sonoma Mountain, and, all alone under the azure California sky, he reined in on the southern edge of the peak. | На горе Сонома не оказалось человеческого жилья, и когда Харниш осадил коня у южного края вершины, он был совсем один под ярко-синим калифорнийским небом. |
| He saw open pasture country, intersected with wooded canons, descending to the south and west from his feet, crease on crease and roll on roll, from lower level to lower level, to the floor of Petaluma Valley, flat as a billiard-table, a cardboard affair, all patches and squares of geometrical regularity where the fat freeholds were farmed. | Перед ним, уходя из-под его ног на юг и на запад, расстилались луга, прорезанные лесистыми ущельями; складка за складкой, уступ за уступом зеленый ковер спускался все ниже до Петалумской долины, плоской, как бильярд, где, словно на разлинованном чертеже, четко выделялись правильные квадраты и полосы жирной, возделанной земли. |
| Beyond, to the west, rose range on range of mountains cuddling purple mists of atmosphere in their valleys; and still beyond, over the last range of all, he saw the silver sheen of the Pacific. | Дальше к западу гряда за грядой высились горы, и лиловатый туман клубился в долинах, а еще дальше, по ту сторону последней гряды, Харниш увидел серебристый блеск океана. |
| Swinging his horse, he surveyed the west and north, from Santa Rosa to St. Helena, and on to the east, across Sonoma to the chaparral-covered range that shut off the view of Napa Valley. | Повернув лошадь, он обвел взглядом запад и север от Санта-Росы до горы св. Елены, посмотрел на восток, где за долиной Сонома поросший карликовым дубом горный хребет заслонял вид на долину Напа. |
| Here, part way up the eastern wall of Sonoma Valley, in range of a line intersecting the little village of Glen Ellen, he made out a scar upon a hillside. | На восточном склоне, замыкающем долину Сонома, на одной линии с деревушкой Глен Эллен, он приметил безлесное место. |
