– Сначала-то всё хорошо было. И даже весело. А после двух я у этих математичек завис. Очнулся на кухне. Представляете, пятый этаж… перед глазами огни новогоднего города. Красотища! А прямо передо мной… хм… хм… короче… догадываетесь кто?.. руками в подоконник упёрлась и громко так стонет, почти орёт: «Не прячь свои чувства! Признайся же, наконец, что любишь!» А сзади в дверь, – я даже не сразу понял! – подруги её стучат и тоже орут: «Что у вас там происходит?» Оборачиваюсь, а дверь-то открыта. В открытую дверь стучат, подлюки, и ржут! Испортили Новый год, короче.
Бруныч, задыхаясь от смеха, валится на кровать. Я жду, что и Макс вот-вот рассмеётся, но он серьёзен.
История о том, как мы с Брунычем познакомились с двумя городскими подругами, всегда представлялась мне несколько странной. По этой, вероятно, причине начать её следует издалека.
В восьмидесятые годы на танцевальных площадках страны стали появляться ведущие. Обычно – один или два человека, с запасом стандартных шуток. Они называли себя на западный лад диск-жокеями, а всё, что вокруг них кричало, свистело и прыгало, соответственно, диско-клубами.
Вокруг этих клубов клубились девчата. Подозреваю, что именно эта причина подтолкнула нас с Витькой к решению – почему бы и нам в «шестёрке» не организовать диско-клуб?
Решили, постановили. С названием не заморачивались. На кафедре зоотехнии открыли увесистый том ведущих быков-производителей СССР. И сразу удача! На первой же строчке искомое слово – Абрикос! Звучит? Несомненно, звучит! Внимательно вслушайтесь – «Аб-ри-кос»!
Пробная дискотека «Абрикоса» у штатного общаговского диск-жокея Вениамина Форточкина никаких подозрений не вызвала. Посчитав, что это одноразовая акция, он даже помогал нам перетаскивать и устанавливать аппаратуру. Эх, знать бы ему наперёд, чем всё это кончиться. А кончилось тем, что современные ритмы загнивающего в ту пору Запада взволновали общественность. Записи эти Бруныч привёз из Одессы и из множества композиций отобрал лучшее.
На следующей дискотеке Форточкина чуть ли не силой стали вытаскивать из-за пульта. «Ты устарел! – кричали ему. – «Абрикосам» – дорогу!»
Форточкин сдаваться не собирался. Он состоял в комсомольском бюро факультета и слыл комсомольцем активным. Хотя и не всегда идеологически выдержанным. Так, вместо разрешённой композиции «Соки и кекс» он ставил иногда запрещённый её аналог «Виски и секс».
На заседании бюро Венечка обозначил вопрос ребром – или я, или «Абрикосы»! Поставили на голосование. Тут-то и выяснилось парадоксальное – активисты, и особенно активистки, предпочитают танцевать под буржуазные ритмы.
В тот же вечер отвергнутый Форточкин напился до помрачения и закатил в коридоре общаги истерику:
– Люди! Три года я вас развлекал! – кричал он у лестничного пролёта, чтоб всем этажам было слышно. – Вёл эти ваши грёбаные дискотеки! Все свои важные дела откладывал, а дискотеки вёл! И что же я получил от вас? Что?! Где благодарность?! Где, я вас спрашиваю?!
Веню мне было немного жаль, но лишь до того момента, пока на законную просьбу Бруныча передать ему ключ от комнаты, где хранилась аппаратура, он не начал ёрничать:
– Ключик? Какой это ключик? Золотой, что ли?
Председателю студкома он заявил, что ключ потерял. Ничуть не отчаявшись, мы ночью, когда уже все уснули, аккуратно отжали дверь топором, и… аппаратура на полузаконных основаниях переместилась в 209-ю.
С этого дня проведение дискотек переложено было на наши плечи, и щебет девчонок вокруг «Абрикоса» становился реальностью.
Упомянутые выше городские подруги были, если можно так выразиться, первыми ласточками.
Итак. Дискотека. Субботний вечер. Гипсовый бюст вождя отвёрнут, как обычно, лицом к стене. Брутальный Тото Кутуньо чередуется с романтичными «Eagles», легковесный «Ottawan» – с нестареющим Элвисом Пресли. Да и вообще, каких только записей нет в фонотеке у Бруныча!
Я в этот раз ведущий. В микрофон говорю по минимуму. Прослушиваю и переставляю бобины. Обычно за пультом Витька, но сегодня он, что называется, ангажирован. Его то и дело приглашает кудрявая, интересного плана девица.
– Старик! – вынырнув из толпы, он совершенно уже по-свойски обнимает её за талию. – Вот! Таня нас в гости зовёт.
Поворачивается к девице:
– Зовёшь?
Кудряшки активно кивают.
– Куда поедем? – перекрикиваю колонки.
– На Кукковку.
– Не, не, старина, это без меня. Сами езжайте.
– Она с подругой.
Подруга оказалась «сравнительно крупной брюнеткой» (дословное выражение Бруныча). Признаться, к брюнеткам у меня слабость. По поводу «сравнительно крупных» я, если честно, ещё не определился.
– Люба, – представилась девица и тут же упёрлась мне локтем в бок. – Не валяй дурака! Составим компанию! Дружок твой Танюшке понравился.
Эх, где наша не пропадала! Поехали! Дискотеку свернули пораньше и вызвонили такси.
У Танюшки квартира, как сказка из «тысячи и одной ночи» – ковры на полу и на стенах, хрустальные люстры, стильная, под тёмный морёный дуб, мебель.
Шинель с подполковничьими погонами в прихожей немного насторожила.
– Чья? – полюбопытствовал Бруныч
