В «шестёрке», помимо всех прочих присущих новогоднему празднику развлечений, прижилась довольно варварская традиция – под бой новогодних Курантов крушить припасённую стеклотару об кафельный пол коридора. Коридор каждого этажа, как взлётная полоса, тянется из одного конца общежития в другой. Осколков после этого праздничного «салюта» – лопатой греби! Упасть в них – плохая примета! Но падают. Да и как в Новый год не падать? И режутся жутко. Так жутко, что лужами кровь.
С безобразием этим борются следующим образом: комсомольские активисты с представителями деканата проводят тотальный досмотр комнат; из шкафов и тумбочек выгребается всё стеклянное, вплоть до безобидных медицинских мензурок. И всё же в двенадцать ноль-ноль начинается вакханалия.
Где эти варвары умудряются скрывать стеклотару в таком количестве, остаётся загадкой.
Клуб гладиаторов – придуманное Брунычем название нашего студенческого братства. Но, если уж говорить, как есть, то это стихийно сформировавшееся сообщество раздолбаев, не чуждое приключениям, спорту и выпивке.
Новый год на последнем курсе наметили встретить полным составом. И только Дулепов с Загурским, сославшись на семейные обстоятельства, сказали, что разъедутся по домам.
Собранием постановили – внести в «общаковую» кассу по двадцать рублей и разделиться по направлениям деятельности.
Нам с Брунычем досталась закупка и сохранность (последнее тоже немаловажно!) спиртного. Приобретение продуктов поручили Рожкову и Коте. Незаконную вырубку новогодней ёлки вызвались осуществить Макс и Ректор. И надо сказать, что они постарались. Установленный в ленинской комнате казённый обглодыш не шёл ни в какое сравнение с нашей пушистой красавицей. На остальных возложили приготовление закусок, сервировку стола и прочее.
Начало праздника немного подпортил Шкет. Без пятнадцати двенадцать он попросил слова и устроил нам декламацию поздравительных виршей то ли из Кирши Данилова, то ли из Тредиаковского. Его оборвали: «Мы ещё столько не выпили, чтобы слушать твою ахинею!»
– За уходящий, парни! Последний наш год в общаге! – сомкнулись стаканы и кружки.
– Дрдемучие лдичности! – нахохлился Шкет.
– За уходящий! Не самый был худший! До дна!
Тут дверь распахнулась, и со Снегурочкой на руках появился Котя:
– У Деда Мороза из-под носа увёл!
Снегурка – миниатюрная студентка физмата – была откровенно навеселе, и гладиаторы не упустили возможности её потискать. Она отбивалась, но было заметно, что ей это нравится.
Пока наполнялись стаканы, в дверях появился злой, с всклокоченной бородой Дед Мороз.
– Так вот ты где, пад… эт… ты этакая! А я ё… под ёлкой… развлекаюсь по-твоему? – заговорил он невнятным речитативом.
– Штрафную ему! Штрафную! – в едином порыве забеспокоились гладиаторы.
Деду Морозу (Зелепукина не узнать было трудно) начислили полный стакан, и он, закинув бороду на плечо, пустился со всеми чокаться.
– Куранты, ребята! Ура! С Но-вым го-дом! До дна-а!
Встали и дружно выпили.
Ура-а! Дзынь-ля-ля!.. Дзынь-ди-ли-линь-динь!.. Трах-бабах!.. В коридоре торжественный звон стекла!
Снегурочку прямо на стуле водрузили на праздничный стол. В безудержном кураже, обливаясь шампанским, она возбуждённо смеялась и целовалась со всеми уже подряд.
Но вот стеклотара иссякла. Умолкли последние звуки гимна. Внезапная тишина оглушила и требовала разрядки, которую неожиданно для всех привнёс Дед Мороз – прикончив «штрафную», он с грохотом рухнул под стол.
Закинув его на кровать, гладиаторы ринулись в коридор поздравлять соседей. Да что там соседей! В ближайшие полчаса все обнимают всех, а парни с девчатами откровенно целуются. Ведь ночь эта… давайте начистоту!.. конечно, она волшебная.
Петарды, хлопушки, бенгальские свечи, смех! А сколько повсюду нарядных девиц! И все ведь они наряжались и украшались специально для этой ночи.
С Брунычем спешим на четвёртый этаж поздравить сокурсниц. За годы учёбы мы крепко сроднились.
– С Новым годом, девчонки! Добра вам и счастья!
Нехлебаева, Леккоева, Смоленцева, Лукина, Краснолюбова, Липпова, Копьева поднимают стаканы:
– За наш самый лучший курс!
Столпотворение, переборы гитары, галдёж! С Новым годом! И вас! Объятия. Смех. Под ногами хрустит стекло. Кто-то уже упал и серьёзно поранился. Да ладно! Не так уж серьёзно!
В конце коридора мелькнула Олеська. Махнул ей – приветик! На дискотеке увидимся.
В коридоре пятого этажа обнялись с подругой Бруныча – Валерией Чернигорой. Вообще-то мы на дух друг друга не переносим, а тут… ну, праздник же!.. как не обняться?
На втором этаже возня: «Рожок! Осторожней, Рожок! У него розочка!» Незнакомец перед пышными Колькиными усами машет своим грозным оружием. Раздумывать некогда. Прямой в подбородок! Этим ударом не раз я ронял достойных соперников. Незнакомец приземляется спиной на битые стёкла. Кровь фонтанирует.
– «Скорую»! Скорее «скорую»!
Парня подняли и быстренько потащили вниз. Мы же с Рожковым и потащили. На вахте, воспользовавшись аптечкой, сделали кое-как перевязку.
