– А Паня, вахтёрша эта… врёт она всё! – вступил в разговор слепой. До этого он всё время молчал.
Очкарик прикончил вторую кружку и потянулся за третей.
– Кого она может помнить? – продолжил слепой. – Себя-то в зеркале узнаёт через раз. А этот… Рождественский ваш, он ведь… так себе поэт. Из современных Юрий Левитанский да и тот же Давид Самойлов поинтересней будут.
– Но они-то в Петрозаводске не жили. А у Рождественского есть хорошие, по-настоящему сильные вещи. Неужели и «Реквием», по-твоему, это плохо? – неожиданно для себя я вступился за автора, к которому до этого дня был в общем-то равнодушен.
– «Реквием»? Да. Согласен. Душу царапает. А вообще-то поэзия – дело вкуса.
Барменша с выражением лица «больше не беспокоить!» принесла заказ. Сдув пену с запотевшей кружки, в разговор включился очкарик:
– Вот именно – вкуса! Вы Бродского, к примеру, читали. Где? В самиздате, конечно. Вот он, на мой взгляд, гораздо значительней всех этих Вознесенских, Евтушенко и прочих соблазнённых властью поэтов.
– Странное дело, – заметил Дулепов, – те авторы, которые публикуются в самиздате, по каким-то непонятным законам становятся известными и значительными.
– Всё тут как раз понятно! – оскорбился очкарик. – Самиздат ничего не навязывает. Читатели либо принимают автора, либо нет. А принимают, это значит, перепечатывают и раздают знакомым. Вот вашего Рождественского перепечатывать наверняка не стали бы.
– Но это ещё не значит, что Бродский поэт, а Рождественский не поэт, – не согласился Дулепов.
– Будет вам! – вмешался слепой. – Да и кто такой Бродский? Нобелевский лауреат? И что тут хорошего? Для творческой личности лауреатство такого уровня – это скорее плохо, чем хорошо. Непонятно? Ну что ж… – он на секунду задумался, – попробую объяснить, как говорится, на пальцах. Работает на заводе, к примеру, специалист-фрезеровщик. Хороший специалист. И тут какому-то иностранному собранию приходит в голову сделать его нобелевским лауреатом по фрезеровке. И делают. Ведь это же всё люди решают. Но что это в конечном итоге даёт фрезеровщику? Да ничего не даёт! Он что, станет лучше работать? Да нет, скорей всего, хуже станет. Но мемуары его в учебную программу обязательно включат. Ну… если у фрезеровщиков, конечно, таковая появится.
Прощаясь, мы пожали друг другу руки. Рассчитываясь, я попросил барменшу принести для парней ещё пару бокалов пива.
– Только с закуской, – жёстко сказала она.
«До стипендии капитала не хватит», – подумал я, но всё-таки доплатил.
– Мыслящие ребята, – заметил Дулепов, когда мы вышли.
– С чего это ты взял, что они мыслящие?
– Рассуждают о Бродском.
– Хм… Аргумент железный.
Перед самой общагой он придержал меня за рукав и спросил:
– Ты вспомнишь хоть одно стихотворение Рождественского?
– Смеёшься ты, что ли? Возможно, какие-то строки и вспомню. Не больше.
– А хочешь, прочту тебе то, что однажды меня зацепило по-настоящему?
– Хочу.
И он (удивительная всё-таки у этого человека память) прочёл:
Тренировка окончена. В трюме баржи пьём чай с аскорбиновой кислотой и травами. Травы приносит тренер. Он же их и заваривает каким-то особым способом.
Сегодня восемь километров надо было выбежать из тридцати двух минут. То есть каждый километр преодолеть меньше чем за четыре минуты. Все, кроме Мишки Бомберга, уложились. Он недоволен собой и выражает это громкими восклицаниями:
– И зачем только Экало меня терпит?! Когда уже, наконец, выгонит? Плаваю, как бревно. Бегаю хуже всех.
– Нормально ты бегаешь, – успокаивает его Серёга Мохов. Он бывший лыжник-марафонец и сложен, как древнегреческий атлет. – Четвёртую скорость включать забываешь, а так нормально.
– Он с третьей попробовал сразу на пятую, но что-то пошло не так, – предполагает Кальянов.
– «
Бомберг взывает к вошедшему тренеру:
– Александр Леонтьевич, я что, окончательно безнадёжен?
– Миша, ну зачем же сразу так мрачно? Почему окончательно? Ты, главное, тренируйся. У металлургов вся сила в плавках, а у тебя в тренировках.
– Вы тоже смеётесь надо мной, Александр Леонтьевич! – досадует Бомберг. – Нехорошо это! Вы всё-таки тренер.
– Ну-у… – пытается выправить ситуацию Экало, – может быть, тебе не в спорте, а в чём-то другом попробовать себя реализовать?
