– Кхм… кхм… – я кое-как удержался, чтобы не рассмеяться.
Не такая уж доброхотка эта Нина Савельевна! Поиздевалась над автором по полной программе, ещё и пеняет, что тот имеет наглость обидеться.
Дулепов, перестав, наконец, моргать, уставился на Нину в упор и взял металлический тон:
– Не слишком ли вы-и!.. – голос его слегка повело. – Не слишком ли много вы на себя берёте? Вы ведь не критик. Вы всего лишь библиотекарь. Перекладывать с места на место книги и что-то понимать в поэзии – это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
– Иногда не такие уж и большие, – Нина растерянно улыбнулась. – Любимый и почитаемый нами и современниками Иван Андреевич Крылов служил, как известно, библиотекарем. И даже небезызвестный искатель романтических приключений Джакомо Казанова также заканчивал свою бурную биографию в качестве скромного смотрителя библиотеки.
Попав под обаяние её улыбки, Дулепов заговорил спокойней:
– У дедушки Крылова это синекура была. Жалование получал и ничего там больше не делал. А Казанова? Так тот вообще извращенец конченный. И всё про свои приключения он придумал!
– И пусть придумал! Писатель всегда мифолог. Но, как бы то ни было, он автор замечательной фразы: «Любовь – это любопытство!» И, кроме того, ему, одному из немногих, удалось нарисовать развёрнутое литературное полотно галантного века. Но самое главное то, что его до сих пор читают! Так вот! Я ещё и читатель. Обычный читатель. А значит, могу и мнение своё иметь.
Дулепов засунул тетрадь за пояс:
– Ха-ха! Про таких читателей верно заметил писатель Сэлинджер: «Автор должен трезво и уважительно относиться к мнению рядового читателя, хотя иногда взгляды этого человека могут показаться ему странными и даже дикими».
Точности его памяти я удивился не первый раз.
– А какими нам здесь и быть – в этом лесу? – Нина обиженно закусила губу. – Дикие мы и есть. Мальчики, мальчики! Зачем вы опять выпили?
Прервав затянувшееся молчание, спросила:
– Чаю хотите?
– Хотим!
Когда она разливала по чашкам чай, я тронул её за локоть (давно уже мне хотелось к ней прикоснуться):
– Нина, если можно, мурманчанина того почитайте, пожалуйста.
– Хорошая мысль, Серёжа! Сейчас. С условием, конечно, что Алексей перестанет на меня дуться. Перестанешь ведь, Лёша?
Дулепов махнул на неё рукой, мол, делайте, что хотите. Нина наугад раскрыла брошюру, заглянула в текст и недоумённо пожала плечами:
– Сегодня у нас день охотника, похоже! Ну ладно уж… переиначивать не будем. Есть тест такой – открываешь автора на любой странице и сразу же видишь, литература это или нет. Слушайте:
Снег.
Быстрые, летящие наискось хлопья штрихуют заоконный пейзаж. В сумерках дом напротив почти не виден. Лишь несколько светящихся окон мерцают, как будто иллюминаторы корабля, идущего параллельным курсом. Там, за каким-то из этих окошек, Нина… Нина Савельевна. Какая же молния должна была ударить над Сельгой, чтобы эта невероятно красивая женщина оказалась именно здесь, в этом медвежьем углу?
Влюбился я, что ли?.. Два раза всего-то и видел. Но как не влюбиться в такую? Как?!
Все мысли о ней… но надо как-то отвлечься. Не почитать ли эту скучищу, этот трактат об индийских йогах?
Только устроился с книгой, как в дверь постучали.
– Гостей принимаешь? В сельпо нашем вот… – Дулепов достал и поставил на стол бутыль, именуемую в народе «огнетушителем», – вермут только и есть. Продавщица говорит, что водку с утра ещё размели.
– Вермут это даже неплохо. Полынью пахнет.
Закусывали крупно порезанным чёрным хлебом и подогретой на газовой конфорке говяжьей тушёнкой.
– Камина здесь не хватает и кресел. – Дулепов постучал по жёсткому табурету. – Сидели бы сейчас, как два английских аристократа. Рассуждали бы о природе вещей. Эх, не умеем мы жизнь обустраивать! С другой стороны, хорошо хоть котельная есть в городке. Центральное, считай, отопление. Цивилизация.
– А что эта котельная отапливает?
– Две наших двухэтажки, детсад и клуб.
– А библиотека как же? Она ведь примыкает к клубу, а там почему-то обычная печка?
