– Погоди, погоди! – Дулепов озадаченно хмыкнул. – А из кого же тогда выбирать жену? Ведь, как говорится: друг может быть только верным, любовница – какой угодно, жена – по меньшей мере, неглупой.
Ох, уж этот полынный вермут! Ну прямо философский напиток!
– Да так вот и выбираем. Ведь Лариску-то Волкову ты уже выбрал. А Людку Трусевич нет. И даже стихов ей не посвятил. А всё почему? Да потому, что несчастная эта Людка всего лишь нехороша собой, хотя и ничуть не глупее и, может быть, даже гораздо умнее, чем Волкова.
Дулепов отвернулся к окну и насупился.
Как-то уж очень быстро стемнело. Снег, пролетая под жёлтым качающимся фонарём, заштриховывал светящиеся окна дома напротив. Прикрывая глаза, я не первый уж раз представил его сказочным кораблём, в котором от меня навсегда уплывает красивая недоступная женщина.
В универе подбегает Олеська:
– Приветик, Серёжа!
– Привет!
– Я рыбник привезла. Такой, как ты любишь. С корюшкой. Поджаристый. Мама пекла. Вечером зайдёшь?
– Ну… если рыбник, зайду, конечно.
Уносится догонять свою группу.
Встречаемся мы уже год. И всё это время она не устаёт напоминать мне, что я у неё первый мужчина. Похоже, что для неё это важно. Ведь когда между нами случилось то, что случилось, она была ещё первокурсницей.
О, как же я вырос в своих глазах в эту ночь! Ведь я был жестоким и нежным одновременно.
На лекциях грезил о Нине. Вспоминал её пленительную фигуру, улыбку, тембр голоса.
Уж не влюбился ли я? Зачем бы, казалось, мне думать об этой библиотекарше? Ведь полтора разговора всего-то и было.
– Ребятки! Если у вас трещат по швам основные фонды – это худо! А если вы при этом ещё и мечтаете, как вот этот молодой человек, то хуже некуда! – Преподаватель экономики Забамурина, положив на плечо мне руку, заглядывает в лицо. – Вы, надеюсь, здоровы?
Киваю и всем своим встрепенувшимся видом даю понять, что здоров, как бык.
Забамурина примечательна тем, что, обращаясь к аудитории, говорит только «мальчики» или «ребятки». Девчонки для неё статистки. Но лучше бы, конечно, наоборот,
_____________________________________________________________________________
*
потому как на зачётах она их почти не слушает и ставит без исключения всем «хорошо» и «отлично». Парней же многочисленными своими вопросами доводит до полного исступления.
По Фрейду такое поведение объясняется проще простого. Но Фрейд, как теперь утверждают его коллеги, был выскочкой, не имеющим достаточного количества опытов, и все его выводы не стоят ломаного гроша.
– Га… – мягко зевает в спину удаляющейся лекторше Виктор Эстерле. – Сама голоском своим усыпляет. А что там у Лёхика было? Чем занимались?
Витька – одессит, из обрусевших немцев. С первого курса мы с ним друзья, что называется, не разлей вода!
Коротко рассказываю ему про охоту и встречу с Ниной.
– И что, – приятель смотрит скептически, – действительно так уж эта библиотекарша хороша?
– Чудо как хороша, дружище!
– А как же Олеська? Девчонка-то симпатичная и, кажется, строит на тебя какие-то планы.
– Вот именно, что девчонка, а тут… Ну как бы тебе объяснить? Женщина, понимаешь?! Ухоженная, роскошная. В такую нельзя не влюбиться.
– Га-га! – хохочет приятель. – Знаю, как ты влюбляешься. До следующей смазливой мордашки на дискотеке.
Сочтя такое замечание в свой адрес несправедливым, сую ему локтем в бок. Он отвечает мне тем же, но с удвоенной силой. Возникает возня. Забамурина, вытянув над кафедрой шею, грозит нам указкой и заговорщицки улыбается.
В общежитии № 6 – в просторечии именуемом «шестёрка» – проживают студенты сельхоза, физмата, а также немногочисленные экономисты и филологи.
С левой стороны к «шестёрке» углом примыкает «четвёрка» – элегантное общежитие студентов факультета промышленного и гражданского строительства. С правой – мрачноватая пятиэтажка учащихся автодорожного техникума. Во внутреннем дворике, образованном этими тремя зданиями, волейбольная площадка. На ней зарубаются с ранней весны и до поздней осени.
Сельхозники (в основном это парни) относятся к математикам, а также к немногочисленным экономистам и филологам (в подавляющем большинстве – девицам) с оттенком снисходительного внимания. Те, в свою очередь, это внимание снисходительно принимают.
В общаге студенты живут, влюбляются и танцуют.
Танцевать заведено по субботам и праздникам. Происходит это, как правило, в ленинской комнате, украшенной ликами престарелых членов Политбюро и гипсовым бюстом вождя мирового пролетариата.
На время увеселительных мероприятий бюст отворачивают лицом к стене. Если отвернуть забывают, то вождь наблюдает за веселящейся молодёжью восьмидесятых с задорным прищуром.
