Мне бы хотелось верить, что здесь помогут выжить друзья или Дар. Но первые есть до тех пор, пока им выгодно, а второй слишком неуправляем.
Остается надеяться только на себя. И еще — на Элерис.
Король не пачкается в крови сам. Принц не пачкается в крови сам.
Но я — всего лишь бастард. Быстро усвоивший, что если я не буду в чьей-то крови, то моя собственная расплескается на чужие благородные одежды.
Я — клинок.
Но иногда мне приходится быть кем-то другим.
Тем, кто с равнодушием смотрит на некогда великого придворного мага, а сейчас просто Лорека Барриса, предателя короны, замешанного в том, что Элерис едва не убили.
Если бы пленник не был прикован к деревянному креслу, то наверняка упал — но цепи на руках и ногах держали крепко. От богатых парадных одежд остались только лохмотья, густо залитые собственной кровью Барриса. На груди виднелись ожоги, один глаз заплыл.
— Я. Ничего. Не скажу, — прерывисто выдохнул маг, не поднимая головы.
Его хорошенько подготовили в темнице, но он ни в чем не признался. Не настаивал на собственной невиновности, но и не признавался. Ни в чем. Поэтому его оставили здесь, в темной сумрачной комнате подземелья, без окон и без надежд. Каменный мешок. Рядом на столе великодушно оставили пыточные орудия, но я не смотрел в ту сторону. Только краем глаза видел Алавара, который будто коршун кружил по комнате, поглядывая на пленника.
Только мы втроем, глубоко под королевским замком. С приказом Ее Величества узнать всё, что известно предателю.
Никто не услышит твой крик, Лорек Баррис. Никто не придет на помощь.
Опустившись на корточки, я заглянул в лицо мага и тихо сказал:
— Ты же знаешь, что умрешь здесь. Измена короне карается только одним наказанием. Но ты можешь выбрать, какой будет эта смерть.
Он молчал. Как молчал последние полчаса. Только поглядывал здоровым глазом, и я видел нескрываемую злость.
Выпрямившись, я резко ударил его под ребра, а потом, когда бывший придворный маг вскинул голову, по лицу, рассекая тонкую, лопающуюся кожу.
Но он молчал, по-прежнему молчал.
Алавар оказался за спиной мага, обеими руками обхватил его голову под подбородком, почти любовно, и длинные тонкие пальцы Вейна выделялись своей белизной на грязной, покрытой коркой старой и яркой новой кровью. Ладони Алавара переместились на виски Лорека Барриса.
— Если ты скажешь, Киран, я это сделаю.
Я знал, что он имеет ввиду. Алавар предлагал с самого начала, но я не соглашался, считая, что после темницы смогу выбить из Барриса ответы грубой силой. Он оказался крепче.
— Скажи, Киран.
Официально магам Ордена нельзя пытать людей. Исключения составляют изменники короны, тогда ответственность лежит уже на Ее Величестве.
И на мне.
Я сделал шаг назад и кивнул. Прочистив горло, произнес официальную формулу:
— Именем Ее Величества Элерис Крандор и с моего разрешения, Клинка Менладриса, маг Ордена Алавар Вейн… ты можешь применить пытку Ордена.
Я ничего не смыслил в магии, но даже мне показалось, что мог бы разглядеть тонкие нити энергии, взметнувшиеся к рукам Алавара и пронзившие виски Барриса. Но, конечно, я не мог их различить. Зато видел исказившееся лицо бывшего придворного мага, гримасу боли, и тонкий, пронзительный крик забился о камни.
Я ощущал спиной стену, но заставлял себя смотреть на извивающегося в кандалах Барриса.
Пока Алавар не развел руки в стороны, ослабляя ток энергии. Лорек Баррис тяжело дышал, из уголка его рта текла кровь, хотя я не знал, из-за моих ударов или работы Алавара. Баррис что-то простонал, но мне нужны конкретные ответы. В несколько шагов я снова оказался около него, сжал руками запястья бывшего мага.
— Ты сделал брешь в защите Храма?
— Ддда.
— Ты знал о покушении на королеву?
— Да.
— Ты хотел ее смерти?
— Да.
— Ты причастен к убийству короля?
Баррис молчал, и Алавар чуть сжал руки. И снова развел их после вопля. Я видел, что лицо Барриса покрыто потом, ощущал, как его тело мелко дрожит.
— Ты причастен к убийству короля?
— Да.
— Что ты сделал?
— Осс… осслабил защиту. Чтобы ввввнутрь проник убийца.
— Кто?
— Не знаю.
Я посмотрел на сосредоточенное лицо Алавара. Он снова свел ладони, на этот раз дольше. Казалось, крик Барриса вворачивается в мое собственное нутро. Я кивнул, останавливая Алавара, снова посмотрел на бывшего мага. Из его глаз текли слезы.
— Мне заплатили! Я всего-то должен был убрать защиту на десяток минут! А позже… потом… со мной снова связались. Еще больше денег. Брешь в защите Храма…
— Как с тобой связались?
— Письма… они в моей кккомнате…
— Проверим. Кто стоял за письмами?
— Не знаю! Не знаю!
Я оставил запястья Барриса и сделал шаг назад. Алавар тоже опустил руки, так что Баррис шумно вздохнул.
— Ты предал корону из-за денег, — тихо сказал я. — Всего лишь золото.
Баррис ничего не ответил, только плюнул. Слюну, перемешанную с кровью. Бывший придворный маг еще не знал, что он умрет вовсе не в темнице. А на городской площади, на потеху всем горожанам.
