Он приходит ко мне, испачканный чужой кровью и чужими эмоциями. Шагает по залу, где после Храма я развлекаю нового Жреца и Дома. Они все замолкают и не отрывают взгляда от Кирана. Он в тишине подходит ко мне и преклоняет колено: как Клинок перед королевой.
Хриплым голосом рассказывает, что Лорек Баррис открыл дорогу убийцам. Но его сообщники и другие заговорщики неизвестны. Что ж, Дома могут вздохнуть с облегчением.
Хотя я вижу в их лицах страх, когда они смотрят на Кирана, сама же я боюсь при взгляде в его пустые глаза. Он уходит, а я вынуждена продолжать никому не нужные беседы. И у меня никак не получается скользнуть в сознание брата — хотя раньше такое вообще не выходило намеренно, но после похищения, мне кажется, Дар полностью проснулся.
Но наверное, сейчас ему проще ощущать себя больше мной, чем собой.
Я прихожу в спальню только к обеду. Киран ждет меня там, и не уверена, что он сдвинулся с места за прошедшие часы. Я помогаю ему раздеться, скинуть грязную, пропитанную чужой кровью и болью одежду. Ванная с теплой водой уже подготовлена заранее, а служанки выгнаны прочь. Мне не нужна их помощь.
Только тогда во взгляд Кирана возвращается жизнь. И после, когда, оставив грязную воду, он утыкается лицом в мои колени, а я глажу его по волосам.
Он сделает то, что требуется, но мой брат воин, а не палач. Он будет биться с врагом, но не получает удовольствия от пыток людей. Я знаю, просто причиняя боль и смотря за ней, в глубине души он становится сам себе противен.
Пока не смоет чужую кровь.
Пока я не смогу убедить его, что он достоин.
========== 7. ==========
В комнату бывшего придворного мага мы отправились в тот же день, ближе к вечеру. Письма, нужно отыскать письма, которые Лорек Баррис якобы получил от заговорщиков. Потому что, если он соврал, придется продолжить допрос. Хотя мне не нравилась эта мысль, но выяснить правду важнее.
Оставив стражу, перед покоями придворного мага мы стояли втроем: я, Элерис, пожелавшая пойти, и Алавар, который проводил сложные пассы руками над дверью. В это время Элерис, ничуть не смущаясь, стояла, прижавшись ко мне и держа за руку. Ее ладонь казалось прохладной и приятно успокаивала.
— Вроде всё чисто, — Алавар пожал плечами. — Никаких магических ловушек. Нас не испепелит, едва войдем.
— Вроде?
Элерис не стала уточнять. Она только сказала:
— Заходи первым.
Алавар не мог ослушаться прямого приказа королевы, хотя пока что не давал ей клятв и до Церемонии мог отказываться… но ни за что бы не признал, что допускает вероятность своей ошибки. Поэтому он толкнул дверь и вошел внутрь.
Покои придворного мага представляли собой несколько комнат, сейчас промозглых и тонущих в сумраке. Алавар сделал пару жестов и удовлетворенно кивнул: похоже, внутри он ловушек тоже не обнаружил.
Пока я занимался камином, чтобы добавить хоть немного света и тепла, Алавар и Элерис начали просматривать бумаги на столе Лорека Барриса. Я заметил, что сестра не выпускает из поля зрения Алавара.
Что ж, она как истинная королева не доверяла никому.
Надеюсь, она верит мне.
Когда поленья неохотно разгорелись, я тоже подошел к столу. Обычные письма, переписка с какой-то барышней в Ордене, правда, не о заговорах, а о выдающихся достоинствах той колдуньи.
— Посмотри-ка.
Алавар провел пальцами по замку на одном из ящиков, подергал за латунную ручку, но та, конечно, не поддалась. Мы переглянулись, и я достал кинжал, чтобы поддеть единственный запертый ящик.
Меня будто пронзила молния. От кончиков пальцев на руке сквозь тело, кости, до ступней. Мгновенная полыхнувшая боль и ощущение, что меня отбросило в сторону.
— Киран!
Локоть, которым я обо что-то ударился, ныл, но в глазах прояснилось быстро. Я сидел на полу, а рядом — испуганная Элерис.
— Киран?
— Всё в порядке, — хрипло ответил я. Вспышка оказалась болезненной, но краткой.
Нахмурившись, Элерис коснулась моего лица над губами, а когда отдернула пальцы, я увидел на них капельки крови. Сестра тут же полезла в складки платья и протянула мне платок. От него пахло влажным мхом и опавшими листьями.
— Срань долбанутая! Надо было больше поджаривать ему мозги.
Алавара хорошенько тряхнуло. Он поднимался, держась за стену и ругаясь вполголоса. Из его носа тоже сочилась кровь, но ему Элерис платок не предложила. Только поднялась на ноги и холодно произнесла:
— Лорд Алавар, вы же сказали, никаких ловушек.
— Кто знал, что этот идиот поставит капкан на ящик!
— Вы. Должны были знать. А не подвергать нас опасности.
Алавар хотел что-то ответить, но не стал. Посмотрел на Элерис, потом на меня, поднимающегося на ноги, снова на королеву.
— Прошу прощения, ваше величество. Моя ошибка.
На его лице отражалась такая неприкрытая досада, что я понял, осознание собственной невнимательности гложет Алавара куда больше, чем отповедь королевы или какая бы то ни было опасность для других.
Но ящик оказался приоткрыт. Сработав, ловушка исчерпала свои резервы, а ее сила, разделившись на нас двоих, оказалась не такой разрушительной. Не хотелось думать, что могло быть, если б я открыл ящик один. Или Алавар.
