Так было, пока в один прекрасный момент короли-колдуны не исчезли. Оставив после себя только артефакты, невнятные манускрипты и память. И Дар.
Он передается по наследству. Но может и не проявляться. Чаще всего искры Дара возникают то у тех, то у иных представителей благородных Домов — ведь они, как гласят легенды, прямые потомки королей-колдунов.
Мать Элерис обладала Даром. Многие полагали, он и свел ее с ума. Ведь в отличие от магии, нельзя научиться управлять Даром — это искусство сгинуло вместе с королями-колдунами. Поэтому искры Дара ценились, но их обладатели, скорее, получали хорошую интуицию, иногда еще кое-что, но редко могли пользоваться по своему усмотрению. Никто в Менладрисе давно не умел направлять магию Дара.
Но в Элерис тлела не искра, а настоящий огонь. Я знал это. Знал еще до того, как она убила с помощью Дара. Я видел тот момент — она просто подняла руку, и воин перед ней рухнул на мостовую, а его грудная клетка взорвалась, роняя ошметки плоти.
— В Элерис есть Дар, — не стал возражать я. — Это всем известно и давно.
— Но только она знает, насколько он силен. И, возможно, ты. — Алавар склонил голову набок, как будто рассматривая меня. — Ты знаешь, что тебя называют темным рыцарем?
— Их не было со времен королей-колдунов. Да и если были тогда… это всего лишь легенды.
— Но было бы здорово в реальности, да? Темные рыцари, наделенные Даром, не знающие усталости, защищенные магией… могучие воины, которые умеют предсказывать следующий выпад врага. Поэтому в бою они почти неуязвимы. Вот только незадача, потеряй они контроль, тьма Дара заполнит их целиком. Выжжет сознание, оставив пустую оболочку тела.
— Это легенды.
— Ну, я читал некоторые манускрипты Ордена. Они утверждают, что каждый из королей-жрецов был темным рыцарем. Их Дар был силен. А твой?
Вопрос был задан небрежно, как будто между делом, но я видел, что Алавар ждет ответа. Он едва уловимо застыл, задержал на мне взгляд чуть дольше, чем следовало. Он прожил в королевском замке достаточно, чтобы знать, что во мне тоже есть искра Дара — она проявлялась в связи с Элерис.
Я не отвечал, тогда Алавар медленно поднял руку. Но едва он начал чертить в воздухе печать, а камень на его пальце засветился, я перехватил его запястье.
— Не стоит.
Алавар поджал губы, но кивнул. Ему очень хотелось знать, но негласные правила магов говорили, что нельзя проверять печатью человека, который категорически против. Значит, Орден хорошенько вбил свой кодекс в Алавара — насколько я помнил, правила он никогда не любил.
Я отпустил его руку и сделал шаг назад.
— Прости, Алавар.
— Жаль. Мне было бы интересно, твой Дар так же силен, как у Элерис?
— Ты лучше меня знаешь, что магия и Дар редко проявляются у нескольких родственников сразу.
— Я и не думал, что у тебя может быть Дар от Крандоров. Он у Элерис. Но твоя мать…
Он явно пытался навести таинственности. И у Алавара вышло.
Я нахмурился:
— Что тебе известно о моей матери?
— О, отец многое рассказал. Но я оставлю эту тайну при себе. Пока что.
Лицо Алавара стало серьезным.
— Я не знаю, могу ли тебе верить, Киран. Как и другим Домам. Они наводнят замок через неделю, и я искренне молюсь всем богам, чтобы Клятвы прошли спокойно. Менладрису сейчас не нужны потрясения. Но кто-то из них убил короля, и мне тоже интересно, кто и зачем. А мне… мне бы не помешал друг. Но я не знаю, могу ли тебе верить. Да и ты с чего поверишь мне?
Он весело подмигнул и поставил кубок на стол.
— Хотя вдруг я скоро стану твоим родственником?
Оставив бокал с так и не тронутым вином на столе, Алавар тоже последовал к дверям. Как представитель рода Вейнов, он мог даже не прощаться со мной. Но в дверях остановился и обернулся, так что я мог видеть улыбку на его губах.
— До завтра, Киран. Ты же будешь на этой дурацкой жреческой церемонии? Надеюсь, боги-то не против воцарения на троне Элерис.
========== 3. ==========
Комментарий к 3.
Да, я прям быстро с новой главой. Но пока есть время, решила дописать и выложить.
К вечеру началась гроза.
В это время года дожди не редкость в Тарне и окрестностях. Мне самому нравилось смотреть на стихию, ощущать на лице долетавшие из раскрытых окон капли. Как и Элерис — поэтому я не удивился, когда нашел сестру в Восточной галерее.
Ее силуэт застыл напротив огромного окна, под которым натекла лужа. И сполохи молний освещали воду на каменном полу и очерчивали силуэт Элерис.
Она услышала шаги за шелестом дождя и далекими раскатами грома. Она знала, что это я, но не обернулась. А я поймал себя на мысли: думает ли Элерис, что из подобного окна когда-то шагнула ее мать?
Будто ответ, я уловил мысли сестры — ее воспоминания, но не о матери. Образ мрачного склепа. Мы стояли перед ним, так близко, что наши плечи соприкасались. Позади толпилась свита, но нам казалось, что мы вдвоем — и останки отца, скрытые массивным резным камнем. Медленно гниющие останки.
Элерис качнула головой, и образ рассыпался, а я ощущал только собственные мысли. Я остановился чуть в стороне, не уверенный, не против ли сестра моей компании или хочет побыть одна.
Но она никогда не бывала против.
