— Быстро, — ответил Седрик. Он явно устал, но не садился в присутствии своего короля.
— Есть вероятность, что тут не замешан Орден?
Седрик Сонд твердо ответил:
— Никакой.
Помолчав, добавил:
— Я видел тело, ваше величество. Маги не хотели, чтобы это выглядело как убийство, леди просто ослаблена родами и умерла от болезни. Но я знаю признаки. Ее отравили магией.
Дакарус кивнул.
— А… мой сын?
— Он жив. И я взял на себя смелость привезти его в замок.
Дакарус наконец-то повернулся к Седрику, нахмурившись.
— Ты уверен, что это хорошая идея? Пока никто не знал о мальчике…
Но Седрик прервал короля резко и бесцеремонно:
— Орден знает. Возможно, его не уничтожили только потому, что он не представляет опасности, и ты сам не привязан к нему так, как к ней.
— Я хотел жениться на ней, — сказал Дракарус. И его тихий голос ничуть не походил на голос властного владыки Менладриса.
— И маги узнали. А у них другие планы. Но мальчишка им не нужен — пока что. Но я знаю, ты себе не простишь, если с ним что-то случится.
— Дети не должны страдать из-за ошибок отцов.
— Но всегда страдают, — пожал плечами Седрик. — У тебя будут и другие дети. И они снова невольно заставят тебя идти против магов. Будь осторожен.
Дакарус усмехнулся:
— Это предчувствие?
— Уверенность.
…Я снова видел отца, но теперь куда старше, почти таким, как его запомнил я сам. Он стоял в поле, оставив охрану из гвардейцев далеко в стороне вместе с лошадьми. Дакарус смотрел… я не сразу понял, что видел себя самого и Элерис со спины. Мы сидели с ней рядом, и сестра наклонилась, о чем-то шепча на ухо, так близко, что наши плечи соприкасались, а ее волосы щекотали мою шею. Когда она отстранилась, Дакарус нахмурился, увидев, как мы держимся за руки.
Я хорошо помнил эти прогулки: отец часто брал нас с Элерис верхом прочь из замка. Мы любили это. Можно было представить, что нет никакого королевства, нет обязанностей и обязательств, есть только мы и небо.
В детстве такие прогулки были частыми, потом их стало меньше. Я уезжал на границу, где нашел применение всем своим навыкам. Но сам хорошо помнил эту прогулку: едва ли не единственную и последнюю втроем, когда я только вернулся. А до смерти отца оставалось не так много времени.
Дакарус нахмурился, увидев наши сцепленные пальцы, в руках он крутил письмо с печатью Ордена. Но потом внезапно улыбнулся и, скомкав бумагу, убрал ее. А под его ногами распускались алые цветы, будто волнами расходясь от наших с Элерис фигур.
Я открыл глаза, и мне казалось, еще чувствовал запах полевых цветов.
— Кир…
Поморгав, я сфокусировал взгляд на бледном, но радостном лице Элерис. Кроме нее в комнате, кажется, никого не было.
— Ох, Кир!..
Она прильнула, прижалась ко мне, доверчиво, как только могла. Я неловко гладил ее по спине, успокаивая. Потом Элерис отстранилась и серьезно сказала:
— Не пугай так больше.
— Постараюсь, — слабо улыбнулся я. — Что… нет, подожди, кажется, я видел тебя и Алавара. Разрозненные куски и видения.
— Знаю. Я чувствовала.
— И раз я очнулся, значит, у тебя и Мертоса получилось.
— Думаешь, стоит его наградить?
— Точно обратить внимание.
— Надеюсь, его снадобье нам больше не понадобится. Но я бы предпочла быть готовой.
Я согласно кивнул и прикрыл глаза, еще ощущая себя слишком усталым для долгих бесед.
— Отдыхай, Кир, тебе надо набраться сил. А я посижу тут.
— Тебе надо заниматься королевством.
— Дела подождут.
Но когда я очнулся в следующий раз, то увидел не Элерис, а Алавара. Он с увлечением вычерчивал какие-то символы над столом, но я не мог видеть, что там лежит. Хотя не удивился, будь это всё тот же кинжал или еще какой артефакт.
Он услышал, как я пошевелился, и тут же поднялся.
— О, Киран! Я пообещал Элерис, что прослежу, чтобы ты поел. Иначе она меня вздернет — и я не хочу проверять решительность королевы.
Я чувствовал себя куда лучше, а тарелка с супом только подняла мне настроение. Алавар тем временем пересказывал замковые сплетни, но как я понял, за те десять дней, что я был без сознания, ничего серьезного не произошло.
— Я хотел поговорить с тобой, — сказал я. Сил на длинные разговоры особенно не было, но и оставлять на потом я не хотел. Слишком важным казалось. — Я говорил с Нирой Ялавари перед тем, как на меня напали. Она поставила твой блок.
Алавар тихо выругался, хотя не удивился. Но я еще не закончил:
— Она призналась в убийстве короля. Мой отец не хотел выполнять планы Ордена, и его убрали. Ты знал об этом?
Он не ответил, но отвел глаза, и это стало красноречивее тысячи слов.
— Ты знал, — прошептал я. — Всё это время.
Алавар наконец посмотрел твердо на меня.
— Это было решением Ниры. Но Орден знал. Кто не знал, тот догадывался. Поэтому потом я решил, что она по какой-то причине решила убить и тебя с Элерис…
— Хватит, — устало сказал я и прикрыл глаза. — Просто уйди.
Я слышал, как он колебался, но все-таки не стал возражать и тихо поднялся. Но я выдохнул только в тот момент, когда тихонько стукнула дверь.
— Киран!
