Я выпустил свою ярость и ощущал, как она отводит в сторону арбалетные болты. Защищает от лезвий и ведет мою собственную руку. Я убивал их, врагов, которые хотели уничтожить меня самого. Вспарывал животы и крошил ребра ударами, разбивал лица и пускал кровь, щедро питавшую темную землю.
Дар защищал меня и от магии. И маг был последним, к кому я приблизился, когда Дар схлынул, оставив только трупы остальных нападавших. Я шагал по их телам и крови, крепко держа меч. Мне нужно всего лишь поднять его и пронзить мага, но я не был уверен, что он не сумеет защититься.
Он же не размышлял. Прошипев что-то на незнакомом языке, кажется, канлакарском, подскочил ко мне и вонзил в живот сияющий магией кинжал. Не раздумывая, провернул, явно хотел двигаться дальше и вспороть, но в этот момент Дар отбросил взвывшего мага. Я успел заметить, как его плоть на костях плавится, будто воск свечи.
Маг еще вопил, когда я сам рухнул на колени. Опустошенный, истекающий кровью. Я успел подумать об Элерис, но не успел ее ощутить, когда меня стиснула тьма — и эта тьма была внутри моей головы.
========== 20. ==========
Я видел неясные мутные картины, которые то выныривали из тьмы, то снова в нее проваливались. Как и я сам. Боль и моя собственная кровь. Твердая земля, впивающаяся в спину. Элерис. Я не мог толком сосредоточиться на ней, прочувствовать, но ощущал ее рядом. Знал, что она успела пройти обряд в Храме, но сумела почувствовать и меня, понять, где я нахожусь — дорога к замку только одна. И даже будучи слабой после жреческих ритуалов, сестра, конечно же, не могла меня оставить.
— Киран! Киран! Кир… ты слышишь меня?
Я хочу ответить ей, что всё в порядке, но слышу только стон — собственный.
— Тише, Кир, тише. Ты уже в Храме, тут лекари. Держись, пожалуйста.
Слышу шепот Элерис, ощущаю ее губы на моих закрытых глазах, прикосновения ее пальцев и ее слез к коже.
Запах цветов и смерти — лекари.
— Ваше величество…
— Я не уйду.
— Как хотите. Мы обработаем рану.
— Насколько всё плохо?
— Не очень хорошо.
Я ощущаю боль, будто кинжал снова и снова проворачивают внутри меня, хотя знаю, что это не так. Элерис рядом, и когда я не чувствую ее прикосновений, то слышу ее голос. И Алавара — его интонации странные, но я не могу понять их сейчас, его я не ощущаю как Элерис.
— Ты можешь помочь. Вылечи его.
— Нет! Я не уверена в стабильности Дара, только не сразу после ритуала. Ты же видел! Я случайно перевернула все эти проклятые курильницы.
— Ты можешь попробовать.
— Нет! Я никогда этого не делала! И не могу, просто не могу рисковать братом.
— Лучше смотреть, как он умирает?
— Он не умрет. Не сегодня.
Кто-то подносит к моим губам чашу, заставляя пить что-то горькое, вязко опутывающее горло и желудок. Я послушно пытаюсь, но меня тут же тошнит, всё снадобье выходит обратно.
— Что…
— Это кинжал, — голос Алавара удивительно ровен. — Он зачарован на Дар, поэтому смог пробить защиту. И магия всё еще действует. Вы не сможете ни усыпить, ни облегчить боль. Ни остановить кровь.
Я ощущаю, что слабею. Чьи-то чужие руки, что ощупывают мое тело и заставляют стонать, когда касаются раны на животе. Мне кажется, я чувствую привкус крови на губах.
Пока всё не прекращается, и я не ощущаю только Элерис рядом. Ее пальцы на моей обнаженной груди, ее губы почти щекочут мое ухо, когда я слышу ее шепот, предназначенный только для меня.
— Кир, помоги мне. Помоги спасти тебя.
Она распахивает свое сознание так, как только может, будто хочет навсегда отбросить собственную личность и слиться со мной. В обычное время мы с Элерис просто всегда… ощущали друг друга. И только раз было нечто подобное: в ночь ее похищения, когда я сам открывался перед ней, чтобы понять, где искать.
Сейчас я не могу мыслить четко, как будто продираюсь сквозь пелену и туман. Но понимаю, чего хочет Элерис. И мы вместе будто ощупываем рану, стягиваем ее края, Элерис хватается за них, а потом мягко касается моего сознания.
— Спи, Кир, спи…
…Я видел Алавара, он сидел в покоях Элерис, в комнате, где она обычно принимает гостей — недалеко валялась незаконченная вышивка, которой, видимо, когда-то занималась королева в компании фрейлин. Сейчас ее мало волновали разноцветные стежки. Элерис нервно ходила по комнате, платье шелестело, когда она мяла его руками, даже не замечая. Алавар сидел глубоко в кресле и наблюдал за королевой почти неподвижно.
— Тебе самой стоит отдохнуть.
Элерис будто не слышала.
— Ему становится хуже. Может, стоило оставить Кирана в Храме?
— Лекари больше ничего не могут сделать. Ты сама говорила, замок надежнее. И я с тобой согласен.
Резко остановившись, Элерис посмотрела на Алавара:
— Сделай что-нибудь. Магией. Магия крови в конце концов!
Алавар едва заметно вздрогнул, но только покачал головой:
— Ни одна магия не может лечить. Совсем. Никак.
Оставив, наконец, платье в покое, Элерис снова начала ходить по комнате.
— Расскажи еще раз про этот кинжал.
Алавар устало прикрыл глаза, как будто повторял уже не раз, но протестовать не стал:
