Гордый степняк долго вопил и размахивал руками, взывая к Аллаху, пока к нему тихо не подошёл его старший сын и прошептал ему на ухо имя того, на кого он кричит. Карпухин так лихо изображал всех участников встречи, и передавал эмоции, что все слушатели хохотали, даже когда он в пятый раз поведал им эту историю. А сам герой рассказа, стесняющийся своего слабого знания русского языка, и от этого немного диковатый Керей, и тот смущённо улыбался, ничуть не обижаясь на добродушного балагура.
Именно истории генерал-майора заставили офицеров вспомнить, что уж они-то не имеют права хандрить. Такой вот талант был у Кара-паши. Но далеко не единственный, надо заметить. Карпухина искренне любили подчинённые, хоть и побаивались его, но любили. Он был отличным крепостным инженером, видевшим слабости проектов и строительства за версту, умел вести сапёрную войну и артиллерийские дуэли, понимал в разведке, в том числе и воздушной. Генерал-майор был идеальным кандидатом на место начальника особой осадной бригады, армия восприняла его назначение с восторгом, да и пользу он определённо приносил уже сейчас, но результаты его основной работы нам только предстояло увидеть.
Рущук был одной из опор турецкого владычества в Мёзии, город располагался на очень удобной переправе через Дунай, к тому же дальше шла отличная дорога на Тырново и Шумлу. Так что нам никак нельзя не миновать его, армии следовало очень быстро двигаться к перевалам, чтобы успеть перейти во Фракию и преградить путь в Европу армии султана, собиравшейся в Малой Азии. Нужно было дать возможность и Суворову, и Ласси спокойно захватывать европейские вилайеты османов, закрепляя результаты нашей общей победы.
Этот город был мощной крепостью, к тому же защищённой с правого берега Дуная укреплениями Журжи, которые были очень сильны – их планировали и строили французы. Плюсом для нас было только то, что стройка была не завершена. Передовые отряды нашей армии подошли к Дунаю, Вейсман провёл разведку, подвесил несколько никосфер и принялся разрабатывать план по взятию укреплений. Уже через день началась осада, руководство которой было поручено Карпухину.
Добродушный балагур превратился в хищно прищуривающегося и отдающего отрывистые приказы военачальника. Сначала он настоял, чтобы вся армия остановилась на расстоянии нескольких переходов от Журжи, оставив для операции только свою бригаду и четыре пехотных полка. Затем затеял демонстративно неудачную блокаду, показав нашу слабость. Потом спровоцировав вылазку обороняющихся, он отдал противнику свежепостроенный редут и выманил дополнительные силы с другого берега Дуная, с которыми устроил настоящее противостояние в поле. И вот тогда, русский генерал подорвал сапой стены и захватил крепость за спиной у почти двадцати тысяч турок.
И только после этого к Журже подошёл Вейсман – противник увидел, что перед ним вся русская армия, а не небольшой передовой отряд. Османы сдались, а переправу можно было проводить практически без сопротивления. Отто был просто в восторге от такой хитрости, позволившей нашей армии быстро и без больших потерь преодолеть преграду и вывести из игры почти половину войск противника в Мёзии, а турки стали ещё больше опасаться Кара-паши.
Теперь армия Вейсмана значительно опережала график движения и могла бы позволить себе остановку для отдыха, но в землях самой Османской империи была такая же жуткая ситуация, что и в Валахии – горы трупов, разрушенные дома и необработанная земля. Турки понимали, что мы вторгнемся на эти территории и лишали нас возможной поддержки местного населения. Поэтому наши войска, выставив небольшой заслон против Силистрии, быстро шли дальше, к Тырново, рассчитывая, что такой крупный и важный город может быть ещё цел.
Наше предположение оказалось верным, Тырново был ещё невредим, хотя вокруг вовсю орудовали башибузуки. Попавший в плен местный паша сообщил, что бо́льшая часть гарнизона ушла в Габрово, где на переправе через Янтру[32] готовится последний рубеж сопротивления перед Шипкинским перевалом[33]. Вейсман решил быстро идти к Габрово. Турки и здесь не ожидали появления русских войск, так что Отто в скоротечном бою разбил последние резервы турок, успешно переправился через горы и захватил Казанлык[34].
Больше мы ничего сделать не могли – силы армии были тонким ручейком растянуты по всему пройденному пути. Карпухина ещё от Рущука отправили на помощь Суворову, которому тяжело дался Бабадаг. Часть дивизии Текели укреплялась в Казанлыке, и резервов почти уже не было. Оставалось ждать, пока из России не придут новые войска, Суворов не закончит захват крепостей в Добрудже и не присоединиться к основной армии, а с другой стороны, не удастся установить связь с австрийцами, шедшими с севера. К тому же на море пока было тихо, а без контроля прибрежных вод турки могли в любой момент высадить десант у нас в тылу и перерезать снабжение.
