«И это тоже не случайно», – констатировал ящер. «А пока – как это у вас землян говориться? – мы можем расслабиться и получать удовольствие», – Васильеву показалось, что тон ментальной речи пришельца был слегка ироничен. «Он пошутил? Вот уж не думал, что их виду свойственно чувство юмора… Его спокойствию можно лишь позавидовать. А я… как зелёный новобранец распустил сопли, вместо того чтобы подумать. Стыдно, Пётр Андреевич, стыдно! Но сейчас действительно не остаётся ничего, кроме как последовать его совету», – решил он, постепенно успокаиваясь. Страх улетучивался и мысли бежали всё резвее. Там, внизу, в самом центре планеты, определённо что-то было. Он уже в этом не сомневался. Не после всего, что с ним случилось за последние два часа. Более того – он уже не сомневался в том, что тайна, скрытая в самом сердце Меридиана – это самый важный, самый сокровенный секрет этого мира. «А ведь путь к этому секрету у всех на виду! Неужели никто за все эти эпохи существования цивилизации на Меридиане не захотел проверить, насколько глубока эта «кроличья нора» что зовётся Заветным Городом? Трудно поверить, что нет. А если да, то что с ними случилось, если до сих пор никто ничего не знает?» И вот эта самая мысль об участи эти гипотетических исследователей, равно как и об участи нынешней экспедиции, всё-таки не покидала Васильева, не давая ему покоя. Он не мог не думать о том, чем может закончится это падение и при этом сохранять абсолютное спокойствие подобно Шро’таку. Эта экспедиция могла закончится гораздо раньше, чем он рассчитывал… Но вдруг ход его мыслей прервался – ему показалось, что он увидел что-то внизу. Какой-то проблеск. Свет!
Тусклый свет, который с каждым мгновением становился всё ярче!
- Это же…, – с трудом пробормотал учёный, не слыша из-за дико ревущего ветра собственного голоса и замечая, что другие члены группы тоже вроде бы оживились.
«Наша цель», – пророкотал ящер, предчувствуя скорую развязку своих затянувшихся поисков истины.
Свет становился всё ярче и, наконец, он стал настолько силён, что вечная, полная ужасов и неразгаданных тайн тьма Бездны Теней начала понемногу отступать! Поначалу медленно и неохотно, но затем всё быстрее, пока не стали видны стены исполинского колодца, сквозь который летела группа – по самым приблизительным подсчётам выходило, что диаметр колодца более десяти километров!
И едва только взглянув на стены, Васильев всё понял. Понял, что его безумная мысль оказалась истинной – стены колодца были увиты, усеяны несметным множеством странных, иногда – отталкивающих, а чаще – совершенно невразумительных устройств, от самых маленьких, до таких, что были размером с гору! Да и сами стены были выполнены из странного, абсолютно не похожего на камень или горную породу, материала. Там не было ни одного свободного места, которое не занимало бы нечто странное и непонятное, но определённо – техногенное. Складывалось впечатление, что весь этот колодец со всеми этими странными механизмами был частью какого-то невероятного, циклопического технического комплекса, суть и назначение которого оставались за пределами понимания!
А бледно-синий свет, исходивший откуда-то снизу, казалось – из самой души этого странного мира – придавал всей этой завораживающей своим нечеловеческим величием картине вид чего-то совершенно невозможного, запредельного, чужого и вместе с тем – до ужаса завораживающе прекрасного, заставляющего с благоговейным трепетом думать о тех, кто был способен создать нечто столь монументальное, в сравнении с чем все достижения человечества меркли!
- Мать моя женщина! – раздался в наушниках потрясённый голос Холецкого. Радио заработало вновь, но никто даже не обратил на это внимания. – Это что же за хрень такая? – голос его был полон удивления и трепета. Сейчас бывалый солдат, никогда за словом в карман не лезший и многое повидавший на своём веку просто не мог выразить словами то, что чувствовал!
- Это… это… великолепно! Восхитительно! – а это уже азартный голос Румянцева. – Никогда в жизни ещё не видел и не чувствовал ничего подобного!
«Никто никогда и не видел ничего подобного», – отозвался Шро’так. Даже его завидные хладнокровие и спокойствие улетучились – сейчас он разделял чувства людей, с которыми его свела судьба. А ещё он чувствовал уважение к создателям этого технического чуда – его народу пришлось напрячь все свои силы, израсходовав почти все ресурсы, чтобы создать великий Левиафан, который был в три раза меньше этой планеты. И ящер прекрасно представлял, сколько должно было потребоваться усилий для создания чего-то подобного. Он уже знал, что, что сейчас они ещё не видели главного элемента этой эпической системы, но его экстрасенсорика вновь пробудилась, и командующий уже имел представление о том, что их ждёт. И это знание даже пугало его. Но он всё-равно хотел увидеть это собственными глазами – впервые в своей жизни он не мог поверить тому, что говорили его чувства!
