Космос искрился мириадами огоньков. Сейчас он вызывал стойкие ассоциации со снежной зимой, новогодней ночью и праздничным салютом, провожающим год старый и одновременно встречающим новый. И не важно, что этими огоньками на самом деле были не фейерверки, а бессчётное множество обломков тысяч уничтоженных кораблей Шао’ссоров, подставляющих бока под лучи Солнца. Всё-равно зрелище было очень красивым. Да и настроение у каждого, кто сумел выжить в этой атаке, было приподнятое. Да что там! Победное настроение! Ведь это и правда была самая настоящая победа! Флот противника полностью разгромлен и Земле теперь ничего не угрожает. Пусть многие тысячи ящеров сумели спастись в капсулах и совершить посадку на планете – это уже не являлось угрозой для человечества. Люди могли вздохнуть свободно и без опаски глядеть на небо.
Но победы без жертв не бывает. Каждый солдат знает это. Идя в бой, он знает, что может не вернуться. И сегодня, приближая этот миг победы, своими жизнями пожертвовали многие хорошие люди…
- Сэр…, – вывел из задумчивости Симмонса его адъютант. – Связь установлена.
- Хорошо, Джон, – кивнул капитан молодому человеку и тот подал знак оператору связи – на главном экране мостика тотчас появилась картинка: с экрана на людей посмотрело лицо мужчины со строгими, даже суровыми чертами… Но гораздо сильнее внимание привлекали его глаза – они были настолько глубокого синего цвета, что казались льдинками, и взгляд его был пронзителен и колюч.
- Поздравляю вас с победой, Сергей Иванович, – Джейкоб слегка поклонился в знак уважения.
- Вряд ли эта заслуга моя или моих людей – по большому счёту всё сделали корабли. Это вы и ваши люди достойны поздравлений, – ответил Крутов.
- Давайте отложим любезности для более подходящего времени, – пожал плечами Джейкоб. Ему определённо понравился этот Крутов – он имел представление о чести, что было редкостью в современном мире. А именно таких людей Симмонс ценил и считал себя также одним из них. – Какова обстановка? Наши сенсоры всё ещё не работают.
- Ну… Враг разбит. Впрочем, это вы можете видеть и сами. Конечно, остались те, кто спасся в капсулах, но с этим мы разберёмся в своё время. Не думаю, что они станут для нас проблемой.
- Что ж, это радует, – сказал Симмонс. – Нам бы пригодилась ваша помощь в ремонте кораблей. Но особенно нужны сейчас медики – многие наши погибли или получили серьёзные травмы из-за воздействия странного излучения вокруг чёртова флагмана.
- У меня нет свободных людей, – пожал плечами Сергей Иванович. – Нам пришлось радикально ускорить постройку кораблей и их введение в эксплуатацию, чтобы поспеть к вам на подмогу… Что уж говорить о подборе команды – брали только тех, без кого никак нельзя обойтись. Все работают за двоих, а то и троих… На всех наших кораблях сейчас от силы может набраться человек тридцать…
- Даже так? – удивился Симмонс. – Но при этом ваши «птички» оказались поразительно эффективны.
- Всё дело… Хотя постойте, – Крутову вдруг пришла мысль, о которой он раньше не задумывался. – Пожалуй, я нашёл возможность помочь вам одним махом решить целую кучу проблем. У меня тут есть один подарок Странника…
- Странника? Вы говорите о том таинственном путешественнике между мирами?
- А я-то думал, что это секретная информация, – проворчал глава ФСБ, почесав затылок. – Надо будет с этим разобраться… Да, вы правы. Через пять минут я свяжусь с вами снова – мне нужно подготовиться. А потом вы перенесёте меня на ваш корабль…
- Разве у вас нет телепортационных технологий?
- Как я и сказал – корабли вводились в строй в спешном порядке. Второстепенными системами вроде транспортной приходилось жертвовать, – усмехнулся Сергей Иванович, и по экрану замельтешили снежинки помех.
- Подготовить транспортный луч, – сразу распорядился Симмонс и вновь погрузился в раздумья.
Победа… Да, это была победа, раз враг всё-таки разбит… Но разве не такие победы называют пирровыми? Когда цена победы выше или равна цене поражения? Сейчас они – почти никто из команды ни этого, ни других кораблей не задумывался, что будет дальше. У них слишком много работы и у таких мыслей попросту нет времени чтобы появиться. А те же, кто задумывается… Страшат ли их подобные мысли? Не знаю, как им, но лично мне не по себе. Я бы даже сказал – жутковато. Сейчас здесь в космосе мы не видим, во что превратилась Земля. Мы не знаем, что стало с нашими родными и близкими, друзьями и знакомыми… Здесь и сейчас у нас есть надежда, возросшая на благодатной почве неведения. Надежда на то, что всё будет хорошо. Но что будет на самом деле когда мы вернёмся? Неведению придёт конец. И мы узнаем то, что желаем. То, что боимся знать в глубине души.
Неведение – благо. Пожалуй, многие сейчас в глубине души имеют иррациональное по-сути желание – остаться в неведении. Но лично меня сейчас больше пугает то, как изменился мир в целом и как он ещё может измениться. К лучшему ли все эти перемены, или… нет? Ответить на этот вопрос может, пожалуй, только Бог. К сожалению, Он слишком немногословен, а Его знаки способны понять лишь избранные.
