Сын: И я никогда не хотел, чтобы они умерли или у них был инфаркт!
Отец: И тут ты не властен.
Кёршнер: Послушай, Джордж, твой отец тебе ясно говорит, что ты ничего не сможешь сделать для того, чтобы сохранить брак твоих родителей.
Сын: Нет? Но тогда о чём же мы говорили в самом начале?
Отец: Ты знаешь, наша жизнь не такая уж…
Сын (прерывая его): Но она сводит их с ума (указывая на своих братьев) из-за того, что злится на меня!
Отец: Нет.
Сын: Я довёл ее до нервного срыва!
Отец: Она вообще злится по любому поводу.
Кёршнер: Погодите.
Отец: Ты не являешься причиной того, что с ней происходит, ничего такого особо ужасного ты не сделал.
Кёршнер: Погодите.
Отец: Ты это понял?
Кёршнер: Погодите. Уф, я хотел бы поговорить с вами обоими наедине. Джордж, не мог бы ты с братьями посидеть в комнате ожидания?
Психотерапевт берет управление в свои руки и перезапускает процесс психотерапии через прямое общение супругов, во время которого достигает их согласия по поводу того, как они будут далее взаимодействовать и каковы будут цели работы.
Отец: Если его цель и дальше срываться, а потом добиваться прощения, то это плохая идея. Он будет и дальше поступать так же – идти на учёбу и колоться. Так дальше не пойдёт. Я эти фокусы знаю, это стопроцентный путь в никуда. Мы не помогаем ему по-настоящему.
Кёршнер: Это то, что мы сейчас учимся делать.
Отец: Этот парень пытается сам себе помочь, и нам с женой тоже нужна помощь, может быть, намного больше чем ему. Но это сейчас не должно быть вашей проблемой. Вы понимаете, о чём я – ваша задача сейчас помочь именно ему.
Когда отец говорит психотерапевту, что помочь супругам – не его задача, то это момент, когда надо принимать решение о дальнейшей стратегии работы, и каждый специалист принимает своё исходя из предпочитаемого им терапевтического подхода. Он может спросить, в какой именно помощи нуждается сам отец. Он может предложить им обоим ту помощь, которую они хотят получить. Также психотерапевт может поработать не с самим сыном, но с проблемами всей семьи.
