Кёршнер(обращаясь к матери): Сейчас, когда ваш муж взял, пользуясь моей помощью, на себя заботы о сыне – как ваши дела? И как вам кажется, что ещё мы должны сделать? Меня всё же тревожит, что вы по-прежнему слишком загружены. У вас переезд, и ещё ваша работа, и куча других вещей, за которые вы несёте ответственность – меня беспокоит, что вам приходится по-прежнему тревожится из-за всего этого.
Отец: Она не может не думать о нём, она не может смириться с мыслью, что он может оказаться на улице как бездомный, как беспризорник, или начинает воровать, вот в чём её проблема. Ей так долго пришлось в жизни быть сильной. Если он не возьмется за ум, то я совершенно не настаиваю, чтобы у меня в доме жил инвалид. Ладно бы у него рук и ног бы не было – это другое дело, а тут передо мной здоровый парень..
Мать: И знаете, о чём я думаю? Что в этом случае я оставлю его (отца), и буду до конца биться за него (за сына).
Кёршнер: М-м-м.
Отец: А знаете, о чём я думаю? Я в таком случае склонен к тому, чтобы самому уйти от неё и пусть живёт с ним сколько хочет.
Здесь у психотерапевта возникают серьёзные проблемы. Мать затронула главный семейный конфликт, и она заявляет о своем намерении и дальше не соблюдать границу между поколениями, собираясь оставить отца и жить с сыном, а отец в ответ говорит, что он не будет против. Вместо того, чтобы провести четкую границу между ними и сыном, родители вновь затевают строительство патологических семейных отношений в стиле Эдипова треугольника. Ловушка для психотерапевта здесь состоит в том, что, начнет ли он обсуждать эти вопросы хоть с практической, хоть с общефилософской позиции – он признает реальность такого решения. Психотерапевт, однако, находит другой путь, позволяющий отвергнуть эту идею матери.
Кёршнер: А знаете, что думаю я? Более идиотской идеи я ещё не слышал.
Мать: Я знала, что вы так и скажете (все смеются).
Отец: Мне так тоже кажется.
Кёршнер: Что ещё ваш муж может сделать для вас, чтобы вы могли меньше беспокоиться о вашем сыне?
Мать: Он для этого ничего не может сделать. Это может сделать он (указывает на сына), если станет …
Кёршнер: Да нет, у нас всё получится – и я ещё поработаю с Джорджем отдельно, и вместе подумаем что сделать. Но что именно ваш муж мог бы сделать для вас, чтобы вы меньше волновались? Кроме того, что он будет и дальше разговаривать с Джорджем, контролировать его, разбираться с его проблемами и всем прочим накопившимся дерьмом, что он может сделать именно для вас? Что ваш муж может сделать именно для вас?
