Правда, скоро я одернула себя: со стороны посмотреть — влюбленная ученица, да и только! Не стань посмешищем для рабочих! С бригадирами, которых я ему представляла, он разговаривал корректно, вникая в дела каждого участка. У меня создалось впечатление, что он досконально знает все строительно-монтажные работы, будто сам был опалубщиком, арматурщиком, бетонщиком, экскаваторщиком, монтажником. Заметив мое удивление, он рассказал, что, еще учась в школе, каждое лето работал на стройках, так как отец на зарплату почтальона с трудом мог содержать двух старших сыновей — один учился в Тырнове, другой в Пловдиве. В студенческие годы каждый выходной Николай подрабатывал на строительстве дач под Софией, потому что отец к тому времени ушел на пенсию, мать болела, а отличникам в те времена не давали таких больших стипендий, как сейчас.
Мы пробирались через сплетения арматуры, когда сверху нас окликнул бай Стойне. Оказалось, что они давно знакомы: бай Стойне расспрашивал о своем сыне. Пока мы осматривали стройку, Николай поведал мне целую историю о молодом инженере и неблагодарном сыне Бояне Стойневе Треневе, поддержавшем технического руководителя и тем самым подкузьмившем своего отца. Почти все в этом рассказе было мне известно, но я не прерывала Николая — так приятно было слушать его, к тому же у него был дар рассказывать весело о веселом, чувство юмора и умение вживаться в образ. Он человек душевный, но понять это можно, только познакомившись с ним ближе. Вообще же в обращении с людьми он сдержан, холодно вежлив, его всегда серьезный тон заставляет окружающих придерживаться этого же стиля общения. В студенческие годы я и подумать не могла о сближении с ним хотя бы в рамках обычных отношений преподаватель — студент. Он казался нам человеком суровым, занятым исключительно наукой. Невозможно было даже вообразить, что он снизойдет до какой-то там студентки. И вот этот человек идет рядом, разговаривает со мной как с ровней, шутит, смеется, даже флиртует, но очень изящно, словно все время оставляя за мной право выйти из игры и принять его слова за обычную любезность.
Счастье переполняло меня, но смущение не проходило. Чтобы скрыть его, я курила сигарету за сигаретой, и вдруг в глазах потемнело. Тайком сделала несколько глубоких вдохов с задержкой по системе йогов, тошнота прошла, но голова кружилась. Еще бы! На пустой желудок выкурить за полтора часа целую пачку.
Когда мы обошли почти все участки, я пригласила его в канцелярию на кофе. Нужно было подкрепиться, да и боялась — вдруг тут же уедет. Он, однако, охотно принял мое приглашение. Познакомился с документацией, отметил точное выполнение предписаний. Несколько раз в кабинет заходил Владо, близкий приятель Генова. Вопросы, с которыми он обращался ко мне, были настолько несущественны, что Николай обратил на это внимание, стал сдержаннее, суше, а у меня сердце сжалось: сейчас встанет и уедет в Варну. Мысленно я лихорадочно перебирала варианты благовидных: предлогов поехать с ним, а для него все оказалось просто.
— Кажется, время к обеду, — сказал он, когда мы закурили последние сигареты, — а я обещал прием в вашу честь. Есть идея: что вы скажете, если мы пообедаем на Золотых Песках?
Боже! Что я скажу? Если бы он знал, как забилось у меня сердце, он хотя бы из простого человеколюбия подготовил меня к своему вопросу. Мне пришлось собрать все силы, чтобы не выдать себя, а он, приняв мое молчание за колебание, поспешил подстраховаться шуткой:
— Считайте мое предложение элементом официальных взаимоотношений между проектирующей и исполнительской сторонами.
— Прекрасная идея, — тут же ответила я, испугавшись, как бы он не отказался от своего предложения, и с внезапной решимостью, компенсируя свою заминку, добавила:
— К официальному элементу предлагаю присовокупить неофициальный — пляж…
— Великолепно, — искренне обрадовался он. — Я здесь уже два дня, а в море еще и не окунулся. Только придется завернуть в отель за пляжными принадлежностями.
— И надеть белый костюм! — выпалила я неожиданно для себя самой, а он чуть рот не разинул от удивления.
— Откуда вы знаете, что он у меня есть?
— Видела вас вчера вечером, когда вы выходили из отеля.
— И не окликнули?
— Я была с компанией.
— Ну и что? — сказал он, но энтузиазм его упал на несколько градусов. — Хоть бы сказали «здравствуйте». А я поужинал в отеле, потом прошелся по улицам в надежде увидеть кого-нибудь из знакомых — здесь сейчас много моих коллег, — но, к сожалению, никого не встретил, около десяти поужинал второй раз, в казино, потом посидел в Приморском парке и лег спать, что называется, с курами.
— Странно, что мы нигде не встретились, — почти не скрывая сожаления, сказала я. — Я тоже долго гуляла. С приятелями мы скоро разошлись, а потом не встретились… должны были собраться в другом месте, но я опоздала… — совсем запуталась я в своих объяснениях. Он посмотрел на меня вопросительно, снова перешел на шутливый тон и изрек:
