Сколько раз мы спорили об этом с отцом! У него всегда готов попрек: у них в наши годы не было и сотой доли того, что есть у нас с братом (тоже нашел состоятельных!), а мы этого не ценим. Брат, который в долгу никогда не останется, в ответ посмеивался: признайся, старик, вас-то с дядей в околотке до мокрых штанов лупили (это отцовское выражение) не за мысли о нашем будущем. У тебя-то их и в помине не было! Сам ведь не знал, за что бьют: то ли по ошибке, то ли за то, что коня у соседей угнали — смотаться на ярмарку захотелось. Не за это ли вас в курятник заперли, а? Засадить вас самих в околоток, злился отец, да выдрать как следует, да посадить на кукурузный хлеб и воду, тогда поймете, что к чему.
В тот день, сидя рядом с Николаем в машине, я была готова доказывать целому свету, если бы он взялся убеждать меня в обратном, что нет ничего прекраснее, чем мчаться в бежевой «ладе» к Золотым Пескам, зная, что впереди обед и пляж, а значит, и ужин, с Николаем, который ухаживает все откровеннее, хотя все так же изящно и без нажима, смотреть незаметно на его крепкие руки, уверенно держащие руль. Стоит ему захотеть — пойду с ним хоть на край света! Николай вел машину профессионально, как бы между прочим, отвлекаясь на тысячу разных дел: протягивал мне сигарету, зажигалку, откидывал спинку сиденья, чтобы мне было удобнее, то открывал ветровое стекло, чтобы было легче дышать, то закрывал, чтобы не дуло, и одновременно разговаривал, шутил, комментировал несообразности решения отдельных участков курортной магистрали Варна — Золотые Пески.
Вдруг мне пришло в голову: а почему ты не посмотрела, есть ли у него обручальное кольцо? Я скосила глаза, и сердце зашлось — кольца не было. Интересно, почему я до сих пор об этом даже не подумала?
Найти в это время свободный столик на Золотых Песках — дело невозможное, но нам повезло. Впрочем, не знаю, везение ли такой случай. Едва мы вошли в «Золотую рыбку», как перед нами в почтительной позе застыл официант. Ну и встреча — Виден, мой сокурсник! Отъявленный лоботряс, он все экзамены сдавал или с помощью шпаргалки, или с помощью овец и поросят, которых доставлял некоторым преподавателям на дом его отец, живший неподалеку от Софии, в селе Волуек. Заботливого папашу обычно выставляли за дверь вместе с его свежатинкой, но кое-кто все же принимал… В итоге он-таки увидел своего сына дипломированным инженером, правда, пришлось выложить за дипломную работу пятьсот левов «бизнесмену» из «София-проект». Есть такие деятели, которые за приличное вознаграждение или за два-три месяца нежных чувств могут достаточно быстро обеспечить коротенькое «инж.» перед твоей фамилией.
— Милости просим, товарищ Николов, привет, Лили! — подчеркнуто по-официантски поклонился он, а я, оторопев от неожиданности, представила его Николаю:
— Наш коллега, инженер-строитель. Виден Виденов из села Волуек.
Я нарочно добавила «из села Волуек», чтобы Николай, если отец Видена приходил к нему, вспомнил, кто это, ведь весь институт знал о волуекских овцах и поросятах. Но Николай только задумался на миг, пытаясь что-то вспомнить (нужно ему помнить о таких пошлостях!), кивнул и повел меня к столу, который Виден уже сервировал, сняв табличку «Заказано».
Николай придерживал мой стул, пока я не села, и у меня мелькнула мысль, что такие моменты в моей жизни бывали редко, даже в последние годы. Для Стефана этикет — предрассудки, а о Вылчане и говорить нечего, стоит куда-нибудь войти — очи долу и съежится: как бы кто из знакомых не узнал. Одно время даже носил огромные темные очки, которые сразу привлекали к нему внимание, особенно вечером, за стол же он всегда садился первым.
Виден, как и положено, придержал стул Николая, а потом наклонился к нам, улыбаясь не просто фамильярно, но чуть ли не торжествуя, еще бы — узнал пикантную тайну.
— Как там институт, товарищ Николов? Студенты радуют? — начал он запанибрата. Я со стыда готова была сквозь землю провалиться.
— В институте все в порядке, — сдержанно ответил Николай и сразу установил дистанцию между собой и волуекчанином. — На стройках хуже — не хватает инженеров, — и медленно поднял на Видена глаза. А тот стоит, слегка наклонившись, в классической позе официанта, с улыбкой слащавой и в то же время наглой и отвечает, не изменив ни позы, ни выражения лица:
— И будет не хватать, пока инженер, за редким исключением, будет получать в четыре-пять раз меньше официанта.
— Возможно, коллега. — Николай протянул мне пачку сигарет, потом зажигалку и, лишь когда я закурила, продолжил: — Возможно. Однако не все инженеры представляют себе жизнь в виде кормушки. Так что ты пьешь? — обратился он ко мне, и я поняла, что это «ты» преднамеренное, для Видена.
— Ничего… в такую жару… кока-колу, пожалуй.
— Что можете предложить на обед? — бесстрастным тоном задал он вопрос инженеру-кельнеру, но я, взглянув на Николая, поняла, что в душе у него все кипит.
