— Мусака, шницель, телятина с картофелем, жульен, — отчеканил Виден, на которого холодность Николая никак не подействовала, видно, привык к подобным встречам. — Но если у вас есть время и терпение, можно приготовить что-нибудь по спецзаказу.
— Спецзаказы для спецгостей, а нам что есть, — ответил Николай, глядя на меня и ожидая моего решения.
— Жульен, — улыбнулась я Николаю, и добавила, повернувшись к Видену: — если в нем действительно есть грибы.
— Итак, два жульена, две кока-колы, два шопских салата, — перечислил Николай, давая понять Видену, что он здесь больше не нужен.
— Сажать таких надо! — прорвался наконец его гнев. — Учится пять-шесть лет, и государство, и отец деньги на него тратят, занимает место стоящего парня, чтобы потом разносить кока-колу и шопские салаты!
Я в двух словах обрисовала ему, каким студентом был Виден, сказав, что строительство ничего не потеряло, и Николаю смутно припомнилась история с волуекчанином. До конца обеда он всячески выражал Видену свое пренебрежение. Заставил сменить бокалы на чище вымытые и сухие, поменять мороженое (Виден принес подтаявшее), а расплачиваясь, положил два лева «на чай», которые Виден взял как должное. Когда мы поднялись, Виден проводил нас до дверей и даже вышел на улицу. Я попрощалась с ним за руку, поблагодарив за стол, а он в ответ нахально подмигнул, изобразив на своей физиономии одобрение: не плохой, мол, кусок отхватила! Николай вообще не обращал на него больше внимания. Даже не приостановившись у выхода, он сразу пошел к машине.
— Как «ладушка», товарищ Николов? Бегает? — прокричал Виден ему вслед. — А я измучился со своей таратайкой, вон та, слева от вас.
Слева от «лады» красовался вишневый «мерседес», совершенно новый, с двумя клетчатыми подушечками у заднего стекла и с плюшевой собакой, покачивающей головой при движении.
Николай успокоился только на пляже, извинился за нервы, за переход на «ты». Я ответила, что «ты» нравится мне больше, выслушала просьбу обращаться к нему так же, и мы с облегчением рассмеялись, потому что за день уже умаялись с этими формами вежливости.
Когда разделся — прямо атлет! Оказалось, что когда-то всерьез занимался легкой атлетикой, теперь бегает по утрам, когда есть время, иногда, довольно редко, плавает, ходит на лыжах. Меня он провозгласил «мисс Золотые Пески». Не знаю, был ли он искренен, я же действительно восхищалась им. В сорок лет большинство мужчин уже дядечки с брюшками, а он спокойно мог соперничать с парнями, окружавшими нас.
После обеда пляж пустеет. Нам удалось устроиться под зонтом у самого моря, и в паузы можно было делать вид, что разглядываешь проходящие корабли, купающихся людей, летящие над водой скутеры, смельчаков на водных лыжах. Николай сказал, что он член яхт-клуба и имеет удостоверение рулевого морских судов водоизмещением до десяти тонн. У спасателей, располагавшихся поблизости, спросили, нельзя ли взять скутер напрокат, но оказалось, что записываться нужно накануне. Мы уже похвастались друг другу умением плавать, поэтому он предупредил спасателей, чтобы они не беспокоились, если мы заплывем подальше. Не знаю, что на меня нашло, но, сняв часы и крикнув: «Догоняй!», я помчалась к морю. В воду мы бросились почти одновременно, но его кроль оказался таким быстрым, что я тут же отказалась от своих притязаний на победу. Он лег на спину, подождал меня, и мы поплыли брассом, которым я могу плыть часами.
Море было спокойным, скоро пляжный гомон перестал доноситься до нас, а вода, чем дальше от берега, становилась все прозрачнее. Я видела Средиземное море — вода в нем чернильно-синяя, а в Черном море изумрудно-зеленая, особенно на глубине. Я почти всегда заплываю далеко от берега, спасатели свистеть устают, но не поворачиваю назад, пока не примчится спасательная лодка или не привяжется какой-нибудь самонадеянный тип.
На воде я могу продержаться долго, поэтому решила плыть, не заикаясь о возвращении, пока он сам не предложит. Плыли медленно, перебрасываясь иногда парой фраз, но в общем придерживались правила дышать ритмично и потому больше молчали. Я незаметно любовалась Николаем, его телом, которое в изумрудной воде казалось еще более сильным и гибким. Иногда пальцы наших рук соприкасались… Вначале он извинялся, потом решили: хватит! — и только улыбались, когда руки сталкивались в воде.
