Время в средневековом городе полностью

Короли пожаловали и закрепили своими патентными письмами право на беспошлинную торговлю, но никаких упоминаний незапамятности тут нет[132]. Горожане с незапамятных времен (hadde of tyme oute of mynde) имели общинную печать. Горожане обладают также правом использовать позорный столб, когда необходимо, но и здесь не указано, с какого времени. Страж и горожане утверждают, что они и их предки, горожане данного бурга, обладали гилдхоллом по праву своей купеческой гильдии, платя 1 пенни королю задолго до того, как монастырь Рединга был основан и построен (longe by fore or the monastery of Rading was founded and edified). В доказательство этого они приводят следующее: если дома, конюшни и сады, а также другие здания, которые принадлежат гильдии, были в руках короля в момент основания монастыря, король-основатель пожаловал бы весь город Рединг со всем, к нему относящимся, аббатству, а горожане и их предшественники мирно обладали ими и проживали в них за упомянутую плату без каких-либо перерывов или требований до того дня, когда был сделан платеж, который потом был изменен и достиг суммы в 6 шиллингов 7 пенсов. Имеется в виду соглашение 1254 г., когда аббат признал, что у гильдии в городе есть определенное имущество.

Таким образом, апелляция к соглашению имеет двоякую цель – доказать существование на тот момент корпорации, которая выступает одной из сторон в споре, а также показать наличие определенной собственности у городской гильдии, которая, по мнению горожан, была исключена из первоначального королевского пожалования монастырю. На самом деле, неизвестно, когда именно и каким образом гильдия обзавелась собственностью, но она была ей подтверждена именно этим соглашением. Примечательно, что при перечислении своих прав горожане по-разному обозначают время, на протяжении которого они обладают этими правами. С незапамятных времен у них было все то, что характеризует городскую корпорацию: сама гильдия, ее собственность, общинная печать, патронат над часовней. Хотя последняя как раз относится к конкретному пожалованию рыцаря и королевскому подтверждению (1371 г.). Утверждение, что горожане «всегда» посылали своих представителей в парламент, вполне коррелируется с их представлением о своем городе как «старинном бурге». В то же время владение 12 усадьбами и лугом относится к моменту, когда оно было зафиксировано в соглашении. Для пожалования освобождения от внешних судов и пошлин указана только королевская санкция, а время не обозначено. Самое главное даже не «незапамятность», а то, что гильдия со своим имуществом предшествует основанию монастыря. Здесь не воспроизведена возникшая в XIII в. отсылка к Эдуарду Исповеднику, что может быть связано и с письменно зафиксированной невозможностью доказать эту претензию горожан, либо же память о такой отсылке была утрачена к концу XV в.

В ответ аббат заявил, что хотя страж и горожане утверждают, что они являются корпорацией с незапамятных времен, на самом деле нет никаких записей или других достаточных доказательств (no matier of record nor other thyng sufifcient in law), что это действительно так. Он приводит свои доводы, почему аргументы горожан несостоятельны, отвергая часть из них как доказательства. Что касается патроната над часовней, которая была основана в незапамятные времена (long sith tyme of mynde), то они этим обладают только при попустительстве аббата. Королевское же освобождение от вызова в сотенный и графский суды не имеет значения, так как задолго до этого король пожаловал монастырю сотню со всем, к ней относящимся[133]. Действительно, данное пожалование Иоанна предшествовало пожалованию горожанам от Генриха III.

Еще в одном документе из того же манускрипта, где горожане приводят доказательства, что они как корпорация владеют определенной собственностью в городе, снова дается отсылка к разбирательству и соглашению 1254 г. и говорится, что собственность, права и обычаи были у гильдии задолго до этого разбирательства (off long tyme befof re), а аббат признал это в соглашении[134]. Горожане приписывают наличие среди упомянутой в соглашении собственности мясного ряда (Stalles and Shoppes called the oute bochery), которого их лишил аббат Томас Хенли[135] в правление короля Генриха VI. В то время как в правление Эдуарда I, после обозначенного разбирательства, горожане платили за него ренту, что зафиксировано в счетной книге за 30-й год правления данного короля, а также за разные годы правлений Генриха V и Генриха VI[136].