Ответ аббата на жалобы горожан по поводу выборов должностных лиц в городе дает возможность рассмотреть аргументы, связанные со стариной, но уже со стороны аббата, а не горожан[137]. Аббат заявляет, что он и его предшественники с незапамятных времен (of tyme that no mynd is to the contrary) являются и были следующим за королем сеньором города Рединга, и все это время (by alle the said tyme) они ежегодно назначали одного из жителей города стражем гильдии. Он указывает на других должных лиц в городе, которые были поставлены монастырем (констебли, стражи кварталов). Он отрицает, что в Рединге были городская корпорация или мэр «с незапамятных времен», который имел бы право поддерживать мир в городе и наказывать нарушителей, и опровергает другие утверждения горожан. Они же в своем билле, текст которого не сохранился, явно утверждали, что с «незапамятных времен» они имели право выдвигать трех кандидатов на пост мэра, а аббат уже делал свой выбор из них; что они всегда использовали заседание суда аббата для выбора двух горожан в констебли, а аббат назначал неспособных; что мэр и горожане назначали стражей кварталов в своем гилдхолле, всегда из числа горожан.
В свою очередь, горожане ответили, что утверждение аббата неверно, так как по соглашению (1254 г.) порядок выборов стража гильдии был установлен иной; мэр, констебли и стражи кварталов (hath hade ever mor the rule of) поддерживали порядок в городе и наказывали нарушителей[138].
Из письма короля шерифу Беркшира следует, что целых три иска аббата против группы примерно одних и тех же горожан будут рассматриваться в королевском суде: в связи с назначением или выборами стража гильдии, выборами стражей семи кварталов, констеблей и других должностных лиц в городе, которые с незапамятных времен назначались аббатом, и из-за права аббата с незапамятных времен назначать клерка рынка и других должностных лиц города, связанных с контролем над мерами и торговлей продуктами питания[139]. Манускрипт также приводит ответ одного из обвиняемых во всех трех исках – Ричарда Клеча, который был стражем гильдии в 1499–1500 гг. и утверждал, что в городе «с незапамятных времен» было должностное лицо, называемое «мастер гильдии» или мэр, которое обеспечивало здесь хорошее управление и порядок[140]. Однако аббат на протяжении трех или четырех лет не давал его избирать, к большому ущербу жителей. Поэтому «в соответствии с обычаем данного города, который использовался с незапамятных времен» (accordyng to the costome of the seid towne there used tyme of mynde), горожане выбрали его занимать эту должность. Констебли, также с незапамятных времен, должны назначаться мэром, но аббат, вопреки данному обычаю, не давал горожанам возможности занять эти должности.
Споры относительно выбора должностных лиц были разрешены в 1507 г., когда был заключен декрет, в котором было также отмечено, что расхождения существовали на протяжении длительного времени (off long tyme) и их пытались определить последние 19 лет[141]. Обе стороны представили свои позиции доктору Фоксу, лорду малой печати, и доктору Добени, канцлеру, которые по указанию двух судей Суда общей скамьи вынесли решение. Оно соответствует соглашению 1254 г. Кроме того, устанавливаются правила избрания констеблей и стражей кварталов, а также принятия новых членов в гильдию. Подчеркну, что все эти правила просто декларируются, без каких-либо ссылок на предшествующую практику, а указания на время появляются только в статье о ежегодной выплате аббату от каждого горожанина гильдии (Chepyngavell). Утверждается, что за право заниматься торговлей в городе горожане гильдии ежегодно и с незапамятных времен (out of tyme of mynde) платили в день св. Петра-в-оковах в размере 5 пенсов[142], а вдовы горожан – 2 пенса и обол. Вопрос с мясным рядом остался нерешенным, так как горожанам было предложено представить доказательства своих прав.
Таким образом, в системе аргументов горожан Рединга, города, возникшего явно раньше своего монастыря-сеньора, важное место занимало соглашение 1254 г., заключенное между аббатом и горожанами в королевском суде. Отсылки к старине в качестве аргументов появляются в дискурсе горожан только во второй половине XIV в., при этом для них главным оказывается утверждение о том, что они являются более древним поселением, чем аббатство, из чего следует и «незапамятность» их обычаев. Возникшая было отсылка к Эдуарду Исповеднику не закрепилась и была забыта.
