В 1227 г. горожане пытались оспорить некоторые права монастыря, утверждая, что те существуют «вопреки их привилегиям, как до этого имели» (contra libertates suas, quibus hactenus usi erant)[152]. Дело было представлено перед разъездными судьями, но перенесено в королевскую курию. В то же время некий разбойник по имени Генри обвинил четырех горожан в том, что они являются членами разбойничьей шайки. Поскольку горожане заявили, что у города есть привилегия, по которой чужаки не могут войти в город, то и горожан, и приора вызвали в суд королевской скамьи, чтобы они представили, на каком основании они это утверждают. Приор пришел и заявил, что он ни в коем случае ничего такого не требует, а горожане на суд вообще не явились. Поэтому 24 лучших горожанина были арестованы и содержались под стражей в Бедфорде, чтобы в назначенный день они показали бы суду и объяснили бы, на чем основано их заявление. Горожане представили свои статьи, но не смогли доказать правомочие, лишь только давность обладания (sed pro warento, non nisi longum usum praetendebant), поэтому были оштрафованы[153]. Приор же воспользовался моментом и получил у короля подтверждение грамот Генриха I и Ричарда I с добавлением, что у монастыря в городе такие же права, как были бы у короля: «Не помешает приору и каноникам в любом случае, в отношении вспомоществований, штрафов, исков, повинностей и обычаев, которыми они до сих пор так полно не использовались, что упомянутое у них будет так, как было бы у нас, если бы город и горожане принадлежали бы нам и в нашей руке»[154].
В мае 1229 г. король проезжал через Данстебл и по просьбе приора попытался замирить стороны, но горожане не подчинились и были вызваны в королевский суд. Там были составлены провизии, которые разрешали имеющиеся спорные вопросы, однако никаких отсылок к старине или обычаю не приводилось[155]. Беспорядки в городе продолжились, наконец, в королевской курии было составлено окончательное соглашение между сторонами. Приор пообещал, что «горожане и их наследники смогут использовать все остальные свободные обычаи [кроме уже перечисленных], которые у них были до заключения соглашения между ними, как им полагается», с чем согласились горожане, дав соответствующее обещание и заплатив приору за соглашение 60 фунтов стерлингов[156]. В 1230 г. документ был внесен в свитки казначейства, за 100 фунтов, а также была составлена копия взаимного соглашения горожан и приора[157].
Очередное соглашение между сторонами было заключено в 1247 г.[158], но в его тексте нет никаких отсылок к прошлому.
В 1275 г. судья отказался признавать право приора проводить заседание в Данстебле без особого указа со стороны короля. Приор отправился к королю, и «когда была показана древность привилегии» (cum testatum esset de antiquitate libertatis), король ему ее пожаловал[159]. В 1286 г. приор был вызван на процесс quo warranto, чтобы он показал, на каком основании претендует на различные права и привилегии[160]. В качестве подтверждения он назвал грамоту Ричарда I, которую предъявил, и грамоту Иоанна 1208 г. В ответ представлявший сторону короля Гилберт де Торнтон заявил, что под прикрытием королевских грамот приор претендует на иные привилегии, чем содержатся в этих грамотах, что возможно из-за общих и непонятных слов, содержащихся в этих документах[161]. Некоторые права приору не удалось защитить, несмотря на грамоты и долгое обладание ими[162].
В 1381 г., согласно хронике, купцы Данстебла были по делам в Сент-Олбансе и стали там свидетелями беспорядков[163]. В тот же день они составили заговор, во главе которого встал Томас Хоббс, должностное лицо (capitalis pravus) Данстебла. Восставшие потребовали от приора грамоту привилегий, какая была у них во времена короля Генриха I (sicut habuerunt tempore Henrici regis primi). Первоначально приор отказался, но учитывая, что происходило в Лондоне и в Сент-Олбансе, и возмущение горожан, он согласился поставить печать монастырской общины на грамоту. При этом в данном документе говорилось, что горожане должны сохранять верность господину приору. Хотя грамота была поспешно и без раздумий истребована, она была написана пышным слогом и на нее было потрачено много воска[164], но просуществовала она недолго. Уже при составлении текста возникли проблемы: у горожан не было единства мнений, и они стали нападать друг на друга, но все же им удалось договориться, и грамота была опечатана. Когда по всей стране расправились с восставшими, приор тут же отозвал грамоту, но при этом приложил усилия, чтобы защитить горожан от расправы[165]. К сожалению, хронист не приводит текст грамоты.
