В монастырском картулярии сохранилась отрывочная запись обычаев Данстебла, записанная около 1225 г.[166], но у нее нет преамбулы, чтобы объяснить, каким образом она была сделана. В имеющемся тексте просто констатируются некоторые правила, регулирующие жизнь горожан, но нет никаких указаний на то, когда они были установлены, или отсылок к давности обычая или его незапамятности.
Таким образом, в случае Данстебла, города, основанного королем и вскоре переданного монастырю, горожане больше апеллируют просто к нарушению их обычаев. В 1381 г. под влиянием примера Сент-Олбанса они требуют грамоту о привилегиях и вспоминают о своем основателе – короле Генрихе I. Необходимо, правда, отметить, что большая часть разбирательств и свидетельств Данстебла относится к довольно раннему времени – XIII веку – и именно с этим может быть связано отсутствие отсылок к давнему времени, если судить по примерам других городов.
Схожее отсутствие своего исторического нарратива характерно и для Фавершема (графство Кент), который был известен с IX в. как важный политический центр[167] и который находился в старинном домене короны[168]. Здесь король Стефан в 1148 г. основал аббатство Св. Спасителя, которое стало сеньором города[169]. С середины XIII в. горожане вели борьбу со своим сеньором за самоуправление и другие привилегии. Хотя они также обвиняли аббата в том, что тот нарушает имеющиеся обычаи, более важным аргументом для них оказалось членство в Конфедерации Пяти Портов и связанные с этим привилегии[170], что было закреплено в их королевской грамоте 1252 г.[171] Составляя в конце XIV в. «Первую городскую книгу», горожане посчитали необходимым вставить туда исторический текст, представляющий собой хронику от Сотворения мира до 1382 г.[172], который, однако, не содержал истории самого города Фавершема и воспроизводил текст из Лондонской хроники.
В то же время членство в конфедерации не обязательно имело такое влияние на горожан и их восприятие прошлого, как показывает пример Фордвича (графство Кент). Впервые он появляется в грамотах VII в.[173] К моменту перехода под власть аббатства св. Августина в Кентербери Фордвич играл важную роль во внутренней торговле[174], а также был внешним портом Кентербери, недалеко от которого был расположен. В 1055 г. Эдуард Исповедник пожаловал монастырю все свои земли, находившиеся в городе[175], так что к моменту составления «Книги Страшного суда» аббатству принадлежало две трети Фордвича, который был поименован там «бургом»[176]. Оставшаяся треть города была пожалована Одо, епископом Байё и графом Кента[177].
В спорах со своим сеньором, относящихся к XIV–XV вв., горожане Фордвича поставили вопрос о том, кто был истинным господином города. В зависимости от ответа на него определялся тот объем прав, который принадлежал в городе аббату. Аббат утверждал, что с незапамятных времен он является господином города, манора и земли Фордвича[178]. Горожане, в свою очередь, утверждали, что «манор Фордвич» не существует и никогда не существовал, а сами они во главе с мэром некогда держали город у короля[179]. При этом горожане в принципе не отрицали факт королевского пожалования монастырю, просто, согласно их представлениям, объем прав монастыря строго ограничивается теми правами, которые принадлежали королю на момент пожалования, а именно, парк, тюрьма, «сухая рента»[180] и назначение бейлифа (собственного должностного лица), который охраняет тюрьму и заседает в городском суде. Таким образом, они не добивались признания города «бургом», но фактически речь идет о Фордвиче как королевском городе. Они также неизменно апеллировали к древности и незапамятности своих обычаев и подтверждению их пожалованиями королей. Будучи также членами Пяти Портов, они не забывали и про связанные с ними привилегиями: «упомянутый аббат и никто из
его предшественников не имеет такого права выдвигать претензии в пределах их города и франшизы Пяти Портов, что он сделал и делает такие нарушения, зло и притеснения мэру, общине и франшизе, как выше записано… что должно быть к восстановлению их ущерба и затрат, из-за него понесенных… чтобы они и их наследники могли жить и иметь франшизу и иммунитет мирно и согласно обычаям Пяти Портов»[181].