Дефицит точных дат по отношению к светской истории в ответах канцеляристов компенсировался детально излагавшейся историей церковной. Ценным источником датированных сведений о событиях прошлого для респондентов оказались жития средневековых святых. В частности, наиболее подробным свидетельством о Батыевом нашествии, полученным в ходе анкетирований, было сообщенное в 1724 г. из Зарайска предание о благоверном князе Феодоре, княгине Евпраксии и их сыне Иоанне, известное по «Повести о разорении Рязани Батыем»: «в том городе исстари было княжение и в прошлом 6745 [1237] году приходил при владенье великого князя Феодора Георгиевича безбожный царь Батый в рязанскую землю с многими воины и стоял на реке Воронеже. И оный князь Феодор Георгиевич по повелению отца своего благоверного великого князя Георгия Ингоревича ходил к царю Батыю з дары, чтоб он не воевал рязанския земли. И оной царь Батый его великого князя Феодора Георгиевича убил досмерти, и благоверная ево княгиня Евпраксия, услышав о убиении ево великого князя, ринувся с храмине с сыном своим Иоанном Федоровичем и заразишася досмерти, и того ради зовется город Зарайск»[270].
Из Солигалича в 1763 г. сообщали о чуде святого Макария Желтоводского, явленном во время набега казанских татар: «в прошлом 7040 [1532] году генваря 18 дня здешней город по наитию поганых варвар в четыренатцати тысячах осажден был, которой явлением преподобнаго чудотворца Макария Желтоводского и Унженского чудотворца от оных поганых варвар избавлен»[271]. Заметим, что это чудо святого было «посмертным», т. к. сам он жил во второй половине XIV – первой половине XV вв.
Ростовская анкета передавала предание об основании в 1553 г. Иоанном Грозным Богоявленского собора в Авраамиевом монастыре – одного из первых обетных храмов, возведенных им по взятии Казани: «Оная церковь строена по велению благочестиваго государя великаго царя и князя Иоанна Васильевича в лето 7061 от его царской казны. Понеже тогда имел шествие благоверный государь царь и великий князь Иоанн Васильевич под град Казань и был во граде Ростове и у преподобнаго Авраамия чудотворца моление сотвори, взял жезл святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова от гроба чудотворцова в помощь на взятие града Казани при архимандрите Иоакиме, тако и получи желаемое. И от времени построения той церкви по ныне состоит двести семь лет»[272]. Упоминание жезла Иоанна Богослова здесь подразумевало отсылку к еще одной ростовской легенде, изложенной в Житии Авраамия Ростовского. Согласно этому преданию, апостол явился подвижнику во время молитвы и даровал жезл, с помощью которого Авраамием был сокрушен языческий идол Велеса, а на его месте основан монастырь. Таким образом, в христианском восприятии прошлого для ростовчан оказывались тесно переплетены события, с точки зрения исторического процесса разделенные веками: взятие Казани (1552 г.) и основание Богоявленского собора (1553 г.) было одновременно прямым продолжением истории чудес преподобного Авраамия (земная жизнь которого относится к XIXII вв.), а также чудес Иоанна Богослова (современника Христа).
Еще одним примером подобного переплетения сакральной и военной истории было предание о чудотворном образе Николы Зарайского, принесенном из Корсуни в XIII в. Заступничеством святого Николая объяснялось спасение Зарайска от разорения в Смутное время. В память об этом по повелению Василия Шуйского для иконы был изготовлен богато украшенный оклад, надпись на котором (описанная канцеляристами в 1764 г.) гласила: «лета 7118 [1610] генваря в 27 день государь царь и великий князь Василий Иоаннович всея России приложил к чудотворному образу великаго чудотворца зарайскаго как Бог освободил де град его от воровских людей чудотворцовою молитвою»[273].
Польско-литовское разорение в период Смутного времени связывалось церковной традицией с Божьей карой за убийство невинного царевича Димитрия. Описание этих событий содержала анкета, полученная из Углича: «Святой благоверный царевич князь государь в 1591-м году по зависти и научением боярина Бориса Годунова заклан ножом; оной же город был разорен и сожжен в 7117 [1609] году и потом по наветам святого с 7117 [1609] даже по 7128 [1620] год польских и литовских людей и руских воров то разорение терпел»[274]. В городе находилась построенная на месте убийства церковь царевича Димитрия и «каменныя старинныя палата, в коей до того убиения оный святый благоверный царевич князь Димитрий Иоаннович жительство имел»[275]. «Образ святого благоверного царевича князя Димитрия» также использовался как городской герб[276]. При этом, сообщая о разорении, помимо пересказа жития святого канцеляристы ссылались и на светские документы («выписи с книг письма и дозору Никиты Федорова сына Панина до подьячего Наума Петрова»[277]).