Если вернуться к чертам средневековой Москвы, о которых напоминает сегодняшний день, к старой Москве сегодня, – как раз сегодня заходит речь о том, что кто-то хочет вернуть Россию к границам Московии XV, а то и XVI в. В принципе такая вероятность существует, хотя она пока чрезвычайно мала. Традиции российской государственности на протяжении 500 лет, включая советский период, закрепились довольно прочно. При этом Советский Союз не был империей, хотя это стало за последние лет двадцать пять общим местом и почти идеологическим клише. Вездесущая Википедия и на эту тему помещает статьи[516]. Конечно, СССР был наследником Российской империи применительно к истории, территории, отчасти методам собирания земель и даже отчасти «великодержавной идеологии», потому что не все меняется по мановению руки. Однако СССР являлся союзом советских социалистических республик – это был не пустой звук; трудно сказать, можно ли отыскать здесь прямое остаточное влияние городской демократии, или только влияние, опосредованное долгой западноевропейской традицией. Россия, тем не менее, тоже была наследницей античности, преимущественно в ее византийском и православном изводе[517]. Конечно, «демократическое устройство» способствовало распаду Советского Союза, облегчило этот распад – в силу самостоятельности республик (Российская империя тоже распалась довольно быстро, и это не было результатом чьей-то конкретной злой воли). Но повторяемость истории же дает надежду и шанс на возрождение СССР и возобновление такого союза в той или иной форме.
В заключение еще один тезис – о сегодняшнем московском времени. Сохранилось ли что-то от той эпохи, когда Москва была центром одного из русских княжеств – самого перспективного, как оказалось, – и только набирала силу, перед тем как заявить о себе на «мировой арене»? Видимо, да. Это, помимо прочего, мания гигантизма. Русские цари построили грандиозный Кремль, один из лучших в мире, у них были цари-пушки и цари-колоколы. Москва, как известно, строилась хаотично, в ней осталась некая средневековая вольность, когда не было распланированности всего и вся. Это древняя столица со всеми ее традициями и наслоениями[518]. Если в ней жила демократия, то средневековая, с дворцами вельмож, каменными домами купцов и деревянными домами черни (посадских людишек). Удивляет, однако, неожиданное возрождение мании гигантизма на новой основе, посткапиталистической, с опытом городов-агломераций, с кварталами небоскребов. В свое время Максимилиан Волошин писал о русской привычке тащить идолов с Запада:
Время идет, но многое повторяется. Москва – это город, имевший изначально элементы государства и ставший ядром российской государственности в XIII–XVI (XVII) вв. Для обоснования этого положения нужно вернуться к вопросу о природе государства.
Исторически в основе государства лежали две структуры: город и вотчина.
Можно искать однозначное определение государства и наличие ряда признаков, четко характеризующих институт, можно рассматривать его расширительно, как институт власти в любом обществе.
При этом, говоря о восприятии такого института или институтов современниками, нужно всегда иметь в виду – как формировалась идея государства и как вырабатывалась соответствующая терминология. По крайней мере, в европейской традиции, которая подчинила себе в этом отношении почти всю последующую, она восходит к греческим полисам, а затем получает развитие у римлян и в итальянских городах эпохи Возрождения. Поэтому государство – это исторически город, его символом стал Рим, республика-империя, некий гибрид или кентавр. В идеологии Русского государства это также нашло отражение. Разумеется, не всякое государство – город, и не всякий город – государство, но можно и, вероятно, нужно соединять эти понятия больше, чем обычно принято. На примере Москвы и ее исторического времени очевидна полезность такого расширения.