Время в средневековом городе полностью

Прежде всего, обратим внимание на то, что в королевском законодательстве регулярно фигурировали временные параметры работы центральных органов власти в столице. Так, первый же ордонанс о Парламенте как об отдельном органе власти короля, изданный в 1278 г., содержал указание на время работы парламентариев: они обязаны «приходить утром и не уходить до часу» (дня)[524]. Однако в 1320 г. время работы верховного суда получает важное уточнение: члены Парламента должны являться ко времени, «когда служат первую мессу в нашей нижней Капелле», т. е. в королевской Сент-Шапель, возведенной Людовиком IX для приобретенных им священных реликвий; и они должны работать до тех пор, «пока не прозвонит полдень в этой нашей Капелле». На этот график Парламента обязаны были ориентироваться и служители Палаты прошений Дворца: приходить утром в тот же час, «как делают парламентарии» (à l’eure que ceulx du Parlement), и оставаться до полудня[525]. Хотя этот распорядок дня чиновников все еще выглядит как «время Церкви», но уже не совсем так однозначно, поскольку королевская капелла (Сент-Шапель) на территории комплекса зданий Дворца на острове Сите была личной, частной церковью короля. Таким образом, ориентиром для графика работы чиновников остается пока еще церковь, но особая, уже напрямую связанная с персоной монарха. И даже после того, как во Дворце в Сите будут установлены часы, определяющие работу ведомств короны Франции, каждое утро парламентским служителям следовало начинать службу с присутствия на мессе в нижней капелле Сент-Шапель.

Первоначальное время работы Счетной палаты, до установки часов во Дворце в Сите, было схожим с парламентским: в указе от февраля 1320 г. оно определялось так: «приходить в Палату утром в подобающий час и оставаться там до полудня»[526]. В октябре 1320 г. время работы получило уточнение, указывающее на связь чиновников с личной церковью короля: служители счетов должны приходить утром и работать, пока «час полудня не пробьет в нашей королевской капелле»[527].

Работа городских судебных и финансовых органов под властью королевского прево в Париже, располагавшихся в здании Шатле на правом берегу, должна была ориентироваться на верховные ведомства короны и на церковный порядок служб. Так, по указу от 17 января 1367 г. здание Шатле следовало открывать сразу по окончании утренней мессы в церкви Сен-Жак-де-ла-Бушри (Мясницкой) – главной церкви богатейшего прихода Парижа[528]. Работа местных органов власти изменится так же, как и верховных ведомств короны Франции, с появлением часов на одной из башен Дворца в Сите, которая с тех пор носит название Башня часов.

Наконец, король Франции окончательно берет власть над временем чиновников в Париже с помощью установки часов на башне Дворца в Сите в 1370 г. Эти часы стали точным ориентиром, определявшим график работы чиновников, но также и символом наступавшего «времени государства». Хотя этот переворот во «власти над временем в Париже» осуществил Карл V Мудрый[529], но надо заметить, что еще до установки этих часов на башне Дворца, у королей Франции точно были какие-то часы. Известно, что в 1299 г. король Филипп IV Красивый заказал и оплатил работу часовых дел мастеру Пьеру Пипеляру. Это явно были не песочные, а механические часы, поскольку мастер работал над их созданием целых 6 месяцев[530].

Таким образом короли уже начали соперничать с Церковью за контроль над городским временем, однако эти первые механические часы все же не были публичными, а служили лишь личным нуждам королей. Не случайно их хранили и передавали по наследству как сокровище: в посмертной описи имущества Карла V Мудрого от 1380 г. упомянуты «серебряные часы от Филиппа Красивого». Кроме того, ряд историков упоминают еще какие-то механические часы во Дворце в Сите, датируя их появление 1334 г. Однако этими или подобными им механизмами очевидно пользовались только сами монархи и обитатели королевского Дворца[531].