Время в средневековом городе полностью

Иван Алексеевич родился в 1754 г. и был единственным выжившим ребенком в семье. Его восемь братьев и сестер умерли, не прожив и года. Смерть последней дочери повергла мать Ивана Алексеевича в тяжелую депрессию и «с сего дня родительница моя начала чувствовать болезнь, коя обратилась в чахотку и прекратила дни ее»[563].

Дальнейшим воспитанием Ивана Алексевича занимался его отец, Алексей Ильич Толченов. Он стал для мемуариста важнейшим человеком в жизни. Об этом можно судить хотя бы по количеству его упоминаний – на записи с 1754 по 1779 г. (смерть отца Ивана Алексеевича) приходится 178 упоминаний, где приводятся сведения о жене, детях и отце. Последнему посвящены 137 фрагментов – как короткие («2-го поутру поехал родитель в Москву» или «6-го поехал родитель на мельницу»), так и более пространные («В 10-м жа часу утра получил я от родителя с нарочноприсланным приказание, чтобы немедля возвратится домой, ибо лихорадка, коею он страдал, зделалась сильною и опасною и в следствие того, в 38 мин. пополудни из Городиша я и поехал, а из Твери выехал в 6-м часу и в 11-м приехал в Городню и тут остановился ночевать»)[564].

Для мемуариста его отец имел важное значение, поскольку именно он определял то, каким образом жил и как проводил время его сын. До 1779 г. Иван Алексеевич тратил свое время в постоянных разъездах, неотлучно занимаясь делами семейной «фирмы», скрупулезно записывая дни, проведенные вдали от дома и семьи[565]. Такую же модель поведения демонстрирует и отец Толченова. На страницах дневника он предстает занятым, набожным и рачительным купцом, который большую часть своего времени проводит в торговых делах[566]. Это, однако, не подразумевало, что отношения отца и сына были сконцентрированы только в «деловой сфере»: «13-го поутру родитель возвратился домой. После обеда ловили рыбу в лугах»[567]. Об этом же говорит факт, что мемуарист, будучи больным, чувствует облегчение, когда его навестил отец[568].

Итак, отец Толченова предстает на страницах мемуаров человеком очень деловым, собранным и не склонным к бесполезному времяпровождению. По всей видимости, именно эти качества он старался развить и в своем сыне, чьим воспитанием занимался с детского возраста[569]. Для того, чтобы понять, насколько большое значение это имеет для практики реализации своего времени Ивана Алексеевича, нужно остановиться подробнее на калькуляции и восприятии времени в России XVIII в.

Как справедливо замечает в статье «Время и его собственник в России раннего Нового времени (XVII–XVIII века)» В.М. Живов, в отличие от Западной Европы, где городские слои с XIV в. начинают выступать за все большую калькуляцию и регламентацию времени, «кривизна русской модернизации состоит как раз в том, что не буржуазное общество заставляет государство считать собранные налоги и забранное время и отчитываться за них, а государство заставляет общество заниматься подсчетом своих финансовых обязательств, растраченных вне службы часов и отвечать за растрату»[570].

Оставляя в стороне вопрос о том, насколько удалось в полной мере реализовать государственный замысел в реальности, а также вопрос об адаптации бюрократического аппарата к новым законам[571], обратим внимание на другой важный аспект – с начала XVIII в. императорская власть предлагала и пыталась навязать представителям дворянского сословия определенный способ калькуляции и регламентации времени. Он мог им нравиться и приниматься, а мог саботироваться и отвергаться. Но это была уже готовая модель, которую поступающий на службу чиновник или военный мог не задумываясь применять в своей повседневной жизни, не оказываясь в ситуации, когда он должен был самостоятельно формировать и апробировать эффективность или неэффективность временной регламентации. Государство не только задавало правила игры, но и позволяло людям снять с себя груз ответственности по самостоятельному созданию расписания своей деятельности.

Человек, который занимается бизнесом, должен самостоятельно определять то, сколько времени и на что он потратит. Существовали государственные и церковные ограничения на время торговли по тем или иным дням или промежуткам времени в течение дня[572]. Но многие купцы стремились обойти эти ограничения, опасаясь потери прибыли, а государство часто не могло или не хотело строго регулировать сферу торговли, что давало купцам большое пространство для маневра[573].