Время в средневековом городе полностью

Более того, представление о том, что люди второй половины XVIII в. в своей повседневной коммуникации были замкнуты только рамками своего собственного сословия, не соответствует действительности. Истоки такого понимания российской повседневности исходят из практики анализа законодательных актов и бюрократической документации, которые предполагают специфическую оптику восприятия окружающей действительности, где государству гораздо комфортнее работать со статичными и крупными объединениями, с четко очерченными правами и обязанностями, с допустимыми и недопустимыми нормами поведения. Однако повседневная жизнь всегда является более сложной, запутанной, нелинейной и разнообразной, чем представления государства о собственных поданных. О.Е. Кошелева справедливо отмечает, что «браки, соседство, работа, церковь, досуг, мировоззрение, уровень культуры и многое другое сталкивали на одном пространственном поле людей разных чинов и положений, и хотя они ясно осознавали свою социальную принадлежность к той или иной группе населения, их бытовое общение происходило не только внутри этой категории, но и в активном взаимодействии с другими»[589]. Мир городской жизни XVIII в. был бурным, во многом более открытым. Купцы и дворяне встречались и коммуницировали между собой не только в лавках (где одни были покупателями, а другие – продавцами), но часто бывали друг у друга в гостях, состоя если не в дружеских, то в приятельских отношениях: «В июне по Медведицким мельницам сосед и приятель наш – надворный советник Марк Иванович Дерюшкин»[590] (подчеркивание мое. – В.Л.). При всем пренебрежении, которое дворянское сословие оказывало торговому делу[591], повседневная жизнь неуклонно вносила свои коррективы, где личные отношения, симпатии и антипатии играли куда большую роль, чем сословные предрассудки. Последние во многом снимались экономическими интересами русского общества, когда «фактически на всех его уровнях экономические отношения разрушали формальные социальные границы. <…> все это представляло общество, где социальные границы легко преодолевались и где ни принадлежащим к элите дворянам, ни людям низкого происхождения не было нужды волноваться из-за умаления своего статуса». Сложность и противоречивость повседневных практик в России XVIII в., где государство часто преследовало свои (преимущественно фискальные) цели, индивидуальные стратегии поведения скорее были направлены на расширение и укрепление горизонтальных связей с людьми разных статусов и состояний, чем на соблюдение сословной «чистоты», с недопущением в свой круг людей отличного социального положения[592], а попытки государства сформировать гомогенные социальные группы не достигали своей цели[593].

Мемуары Ивана Алексеевича Толченова являются ярким доказательством данного тезиса. Его круг общения широк и разнообразен[594] и мало вписывается в традиционный образ купца XVIII в., который заботится только о барыше, а все остальное время, не выезжая, проводит дома.

Иван Алексеевич действительно мог много времени проводить дома. И если в ранние годы (до смерти отца в 1779 г.) этого практически не происходит, то в уже зрелом возрасте такая практика времяпрепровождения становится для него совершенно нормальной. Обратимся, для примера, к 1791 году, который хорошо подходит для выявления типичных привычек времяпрепровождения дмитровского купца в его зрелые годы. На это имеется ряд оснований. Во-первых, 1791 г. представлен в дневнике практически полностью (пропущен только один день в мае), что дает уникальную возможность проследить за действиями автора дневника на протяжении всего годового цикла. Во-вторых, в этот год И.А. Толченов еще не испытывал финансовых трудностей и его внимание не переключено на решение проблем с кредиторами, и ничто не заставляет его тратить значительные временные ресурсы на попытки уладить собственные дела, и таким образом сильно нарушило его привычный жизненный ритм. Наконец, в-третьих, 1791 г. почти полностью посвящен праздному времяпрепровождению: автор лишь 8 раз упоминает, что «был в торгу», а все остальное время проводит или в гостях, или принимает гостей, или где-нибудь прогуливается (например, «на мызу графа Безбородко»), без должного внимания к торговым делам.