Это обращение стало первой реакцией депутатов кортесов на регламентирование срока действия обязательства. Очевидно, что депутаты были заинтересованы в сокращении срока действия обязательства, однако попытка пересмотра нормы 1293 г. успехом не увенчалась – король данную петицию отклонил[669].
Кастильские подданные решили попытать счастье в 1301 г. на кортесах в Саморе, где депутаты вновь попросили о том, чтобы период действия контрактов регулировался в соответствии с ранее установленным четырехлетним сроком; но и данное обращение не внесло измерений в действовавшее кредитное законодательство[670]. Смирившись, по всей видимости, с тем, что возврат к прежним условиям – безусловно, более предпочтительным для дебиторов-христиан – был уже невозможен, в 1313 г. на кортесах в Паленсии в одной из своих петиций депутаты попросили короля подтвердить необходимость соблюдения шестилетнего срока действия долговых контрактов; данное обращение было королем одобрено[671]. На кортесах 1351 и 1385 гг. депутаты вновь обратились к королю с просьбой о подтверждении максимального срока требования от дебитора исполнения обязательств по долговому контракту, и вновь эти обращения были королем удовлетворены[672].
Обращения депутатов по данному вопросу в 1301, 1313, 1351 и 1385 гг. сопровождались жалобами на нарушения кредиторами-иудеями и мусульманами установленного срока, в рамках которого те имели право требовать от дебитора исполнения обязательств по долговому контракту. О том, что таким нарушениям, т. е. требованиям иудеями и мусульманами выплаты христианами долгов по прошествии шести лет, должны были сопутствовать нарушения самими христианами условий долговых контрактов, в таких жалобах, разумеется, не упоминалось. По существу подобные сообщения, фиксировавшие привязку просьб к конкретной практике отношений, сигнализировали о следующем: 1) дебиторы-христиане не выполняли обязательства – ни в установленный срок и, видимо, после него; 2) кредиторам-иудеям и мусульманам приходилось в течение продолжительного времени добиваться возвращения долгов, 3) в том числе, дольше шести лет, а значит, с нарушением действующих правил.
Вновь обратим внимание на постановку вопроса о срочности обязательства, теперь – депутатами кортесов. Представляется, что авторов перечисленных петиций в принципе не волновал вопрос о том, когда дебиторы-христиане должны были платить по долгам перед кредиторами-иудеями или мусульманами и какие санкции могли последовать за просрочку исполнения обязательства. Срочность обязательства вне зависимости от того, было оно исполнено дебитором или нет, невозможность – во всяком случае, в отношении нормы, поскольку практика, очевидно, была более сложной – требовать возвращения долга по окончании действия контракта открывали привлекательную, хотя и труднодостижимую перспективу для дебиторов-христиан. Строго говоря, содержание петиций о нормировании сроков действия долговых контрактов может быть сведено к следующим вопросам: как долго дебитору-христианину нужно было тем или иным способом «скрываться» от своего кредитора, иудея или мусульманина, чтобы дождаться момента, когда обязательство было бы аннулировано за сроком давности? и можно ли установить минимальный срок действия обязательства, чтобы его было реальнее переждать?
В 1315 г. на кортесах в Бургосе было принято решение, до известной степени определившее дальнейшую постановку вопросов, связанных с регулированием времени в рамках кредитных отношений христиан и иудеев: дебиторам-христианам было пожаловано списание трети от суммы долга по договорам, заключенным с кредиторами-иудеями со времен короля Фернандо IV, правившего в 1295–1312 гг., и вплоть до текущего постановления кортесов, т. е. до 1315 г. Кроме этого, христианам была пожалована отсрочка выплаты оставшихся двух третей долга: одну часть следовало выплатить в течение месяца с момента обнародования постановления кортесов в каждом населенном пункте, другую – до ближайшего Рождества. Постановление кортесов датировано 2 июня 1315 г., отсрочка в общей сложности была предоставлена примерно на пять месяцев. Невыполнение дебиторами условий рассрочки означало бы потерю права на частичное списание долга и принудительное взыскание долгов без предварительных судебных разбирательств и других отсрочек[673].