Вскоре возле контейнеров появился дворник-азиат в оранжевом жилете и высоких сапогах по колено, он с подозрением ходил кругами возле коробки, но заглянуть не решался. Поднял с земли палку, ткнул пару раз, потом пнул ногой. Огляделся по сторонам. Осторожно приподнял крышку, с опаской заглянул и принялся шуровать внутри.
Тогда я не выдержала. Бросилась во двор, а когда добежала, коробки уже не было. Я даже в контейнер заглянула, обошла вокруг, но она исчезла. Дворник же переместился под окна дома и скреб кривыми граблями освободившуюся от снежного плена тёмную, пропитанную влагой землю.
Я спросила насчет коробки, но он лишь испуганно покачал головой, повторяя «я не брать, я не брать».
И тут мне показалось, что на балконе второго этажа за стеклом стоит Артём. Я помахала, но он не ответил. Однако он мог видеть, кто забрал коробку или даже сам взять её.
Макс был одет и собирался уходить. Вместо привычного спортивного балахона на нем была темно-зеленая вельветовая куртка. В ней, с аккуратно зачесанными на бок волосами, с длинной сумкой для ноута, он производил впечатление скромного домашнего мальчика.
— Тёма спит.
— Но я его видела в окне.
— Тебе показалось.
— Вы решили больше со мной не дружить?
Макс растерялся, и его светлое, открытое лицо омрачилось.
— С чего ты взяла?
— Вы теперь никуда меня не зовете.
— Вит, — он участливо положил руку мне на плечо. — Мы никуда не ходили. Вика не звонила. Я учился, а Тёма на два дня уезжал к Костровым. Загород. Утром вернулся и спит.
— Но я же видела его! На балконе. Мне очень нужно у него кое-что спросить.
Широким движением Макс пригласил войти.
— Иди, проверь.
Я приоткрыла дверь в спальню. Артём крепко спал в обнимку с подушкой. В комнате стоял приятный лавандовый запах из шкафа. Голубые шторы слегка колыхались, а на балконе в такт им покачивалась чёрная толстовка.
— Странно, — сказала я, закрывая дверь. — Очень странно. Он точно не притворяется?
Макс убедительно покачал головой.
— У тебя всё хорошо?
— Нормально, — ответила я, чувствуя, что готова расплакаться.
Очень глупо и опрометчиво получилось с коробкой. Паскаля было жалко до невозможности.
— Почему ты не в школе? — подозрительно спросил он.
— Потому что не хочу.
— Какие-то неприятности?
Макс был такой, что ему очень хотелось довериться. Казалось, стоит рассказать, и все проблемы исчезнут. Я знала, что ему нравится Вика, но всё равно взяла за руку:
— Мои неприятности — это я сама.
— Нужна будет помощь — обращайся, — без тени пафоса сказал он и ободряюще сжал мои пальцы.
— Эй! Куда собрались? — громкий оклик заставил нас обоих вздрогнуть.
От неожиданности я поспешно убрала руку за спину.
Артём выскочил в коридор, прыгая на одной ноге и натягивая на ходу штаны.
— Так! Никому не расходиться. Сейчас позавтракаем и что-нибудь придумаем.
— Вообще-то уже обедать пора, — сказал Макс. — Я на пары опаздываю.
— А как же Скрабл? — крикнул Артём, но дверь за Максом уже захлопнулась.
— Что? Испортил тебе всё? — сказал шутливо, растирая больное плечо. — Ты к нему неправильно подкатываешь. Мой совет — надень юбку и маску.
— Какую ещё маску?
— Сделай мне кофе и тосты с джемом, — запросто распорядился он, исчезая в комнате. — Сейчас приду и популярно всё объясню.
Тосты я немного передержала, джем плохо намазывался, а зёрна в кофемашине закончились, и где их взять,
я не знала, но пока возилась, поняла, что в очередной раз сглупила, надумав себе то, чего не было. Никто не собирался от меня избавляться и Паскаля стало вдвойне жалко.
— У меня в детстве внезапно случился страх сцены, — развалившись на стуле, Артём завтракал, настроение у него было отличное, выглядел он свежим и отдохнувшим, и я, затаив дыхание, слушала его, радуясь, что разговаривает он только со мной. — Пока выступал в небольших залах, нормально было. А потом в один день увидел бархатные шторы, тысячи светильников, выглянул из-за кулис в зал и обалдел. Вся эта огромная толпа пришла, чтобы посмотреть на восьмилетнего меня.
И сразу такая паника напала: а если ничего не получится? Если я забуду ноты, ошибусь, налажаю.
Я убежал и, спрятавшись в какой-то подсобке, просидел часа три. Концерт, конечно, не сорвал, в программе кроме меня были и другие исполнители, но неприятностей организаторам доставил, и от родителей сильно влетело.
После отец нашел человека, который мне всё популярно объяснил: Достаточно представить, что ты надеваешь маску совершенно другого человека, и ты — больше не ты. Забытые ноты или порванный смычок, ерунда — это произошло совершенно с другим парнем. Тебя никто не обвинит и не осудит. Ведь они смотрят не на настоящего тебя, и им никогда не узнать, какой ты на самом деле. Сегодня одна маска, завтра другая. Любая. Та, что нужна тебе в данный момент. Это легко и очень удобно.
— Наверное, удобно, — согласилась я. — Я бы тоже хотела себе пару масок для школы.
— Без проблем, — отложив тост, он порывисто вскочил со стула и потащил в спальню. Распахнул дверцу шкафа и сделал вид, что достал воображаемую маску. — Такая подойдет?
Я взяла её и «надела».
