— Нам бы до завтра как-то перекантоваться, — пояснил Артём уже более миролюбиво.
— Ещё не хватало, — услышав его голос, взвилась она. — Всё, давайте, уматывайте.
— Мы заплатим, — пообещал Артём.
— Ага, сегодня вы заплатите, а завтра полдома вынесете. Юля, провожай гостей.
Вернулась раскрасневшаяся и тоже разозленная Вика. Молча собравшись, мы вышли из дома. Рома с Юлей отправились за нами.
На улице совсем стемнело.
— Всё, идем в этот ваш Марципан, — скомандовал Артём. — Я угощаю.
Юля обрадовалась и повела нас через дворы. Вика плелась позади всех, надувшись и опустив голову. Макс приостановился, поджидая её.
— Тебя кто-то обидел? — услышала я.
— Типа того.
— Хочешь, я поговорю с ним?
— С ума сошел? Он тебя на месте прибьёт.
— Не прибьёт. Я же убегу, — попробовал пошутить Макс, но Вике было не до шуток.
— Я сама виновата. У нас есть уговор, а я его нарушила.
— Тогда как тебе помочь?
— Никак, — отрезала она. — У меня сейчас, можно сказать, вопрос жизни и смерти решается.
— Давай помогу.
— Денег дашь?
— Сколько?
— Много.
— Денег у меня нет.
— Ну и не лезь тогда со своей помощью, — почти выкрикнула Вика и побежала догонять Артёма.
— Слушай, — ко мне подошел Рома. — Может, вам в Логове пожить? В комнатах.
— Что за комнаты?
— Там вечно кто-нибудь остается, если, к примеру, с родителями поругался или пьяным домой не хочет идти. Условия, сама понимаешь, какие — проходной двор, но есть ещё пара комнат, они на ключ заперты и внутри, говорят, нормальные кровати есть. Их Седой за деньги или за отработку сдает, если кому пожить приспичит или парочке какой-нибудь.
— Кто такой Седой?
— Главный наш. Ему двадцать два. Он в Шиномонтаже работает. Мы вас к нему отведем.
— Я тут ничего не решаю, — сказала я. — Поговори с Артёмом.
— Мне кажется, он на нас злится.
— У него просто голова болит. Так бывает. Не обращайте внимания. У нас сегодня день сумасшедший был.
— Кстати, Седой наверняка про Лодочника что-нибудь знает. Он тут про всех всё знает. А если не знает, то за деньги может узнать.
— Это хорошо. Даже здорово. Я поговорю с Артёмом.
Выслушав от меня про Седого, комнаты и Лодочника, Артём задумчиво покивал. Вспыхнувший приступ раздражения сменился деланной беспечностью.
Я подумала, что он переживает из-за Вики и её разговора с Филом, не зря же тогда говорил про ревность, что не может не ревновать, потому что это у них семейное. Только почему он открыто не проявлял свою симпатию к ней, я понять никак не могла. Разве что пытался щадить чувства Макса, но из-за этой затянувшейся неопределенности всем было только хуже. Однако теперь его рука лежала у Вики на плече, и от этого казалось, что между ними уже всё решено.
— Предлагаешь снять номера?
— Просто передаю, что Рома сказал. Это как вы решите.
— Ну, а сама-то ты чего хочешь? — поинтересовался Артём насмешливо.
— Я хочу вернуться домой.
— А как же дачный дауншифтинг? Разве после звонка родственникам тебя не отпустило?
— Да, но в четверг обязательно нужно быть дома. Даже в среду. Потому что самолёт у родителей в пять утра.
— Сегодня только понедельник. До четверга ещё уйма времени. Расслабься.
— А что, если за это время вода не спадет? Как мне расслабиться?
— Тяжелый случай, — он кивнул Вике. — Человек не умеет расслабляться.
— Это всё от подавленных и нереализованных желаний идёт, — произнесла Вика тоном заправского психолога. — Ты слишком беспокоишься о чувствах других. Подумай о себе. Чего бы тебе на самом деле хотелось.
— Вот-вот, — подхватил Артём. — Чего бы тебе хотелось?
— Мне бы хотелось домой.
— Да что ты заладила, как Одиссей, «домой, домой», — Артём развернулся ко мне. — Сама хвасталась своей фантазией. Вот и представь, что ты на райском острове, где нет ни прошлого, ни будущего. Просто здесь и сейчас. Небытие и наслаждение. Наслаждение и небытиё. Что может быть лучше? Если попросишь, я буду твоей Калипсо.
Он шутил, однако Вика серьёзно насторожилась.
— Это из-за того, что ты слишком зависишь от мамы, — неожиданно заявила она. — Собираешься до пенсии её слушаться?
— Ты не понимаешь, — попыталась объяснить я. — Она просто сильно переживает за всё. Ей самой от этого плохо. А зачем я буду делать ей плохо, если люблю её?
— Помнишь, ты спрашивала, почему ты чудная? — Вика недобро прищурилась. — Ты слишком нежная, жертвенная и наивная. И пока не научишься быть жёстче, всё так и будет, как с этими выброшенными игрушками. И смешно, и стыдно.
Про игрушки я Вике не рассказывала. Посмотрела на Артёма, он потупился:
— Ладно, давайте сходим к этому Седому.
Мы остановились под вывеской «Марципан».
— Я за пиццей, — объявил Макс. — Мне нужно нормально поесть. Куплю и приду к вам.
— Только не вздумай никуда убегать, — Артём показал ему кулак.
И действительно, Макс выглядел неважно: губы с силой сжаты, подбородок выдвинут вперед, в глазах — тоска.
— Если что, мы потом в это Логово с ребятами пойдем, — Артём кивнул на Рому. — Про Лодочника узнаем.
— Понял, — Макс накинул капюшон, сунул руки в карманы и направился в сторону широкой улицы со светофорами.
