Я вскочила и побежала к ним, но прежде, чем подоспела, Макс успел уже пару раз ударить. Вика зааплодировала.
— Макс, не надо, у него плечо, — я схватила его за капюшон и попыталась оттащить.
— Не вмешивайся, — прохрипел он, отталкивая. — Ты тут не при чем.
Замахнулся снова, но я успела перехватить его руку.
— Не нужно, пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, — заладила, как заведенная. Казалось и других слов-то не осталось. — Умоляю, пожалуйста! У него плечо. Нам не нужна лодка. Пусть Вика забирает.
Макс резко оттолкнул меня локтем, чтобы не попала под следующий удар, и я, запнувшись об Артема, повалилась вперед, рухнув коленками ему на живот. Он вскрикнул и согнулся, а я закрыла его собой.
Тогда Макс схватил меня за ногу и потащил. Я пыталась уцепиться за травянистые кочки, но он был сильный и резкий.
— Убери от неё руки! — Артём проворно вскочил. — У тебя опять помутнение.
Макс провез меня на животе метра два, кинул и угрожающе выпрямился.
— Наоборот. Прояснение. Я вспомнил. Не собирался, но вспомнил. Вика помогла. Подсказала.
— Что же ты вспомнил?
— Зачем сбежал из детского дома.
— Дай-ка угадаю… из-за г-горелой манной каши? Или мыло, может, в душе часто ронял? Или к-колыбельные там совсем другие?
— Я сказал зачем, а не почему, — сквозь зубы процедил Макс.
— Зачем же?
Я приподнялась. Макс стоял красный, весь распаленный. Влажные волосы сосульками прилипли ко лбу, тяжелый подбородок выдвинулся вперед, ноздри раздувались.
— Чтобы убить тебя.
Артём наигранно и цинично хохотнул. Никакого удивления.
— Такой ты забавный. И ж-жалкий. Сейчас, когда мы на равных, самое время в-вспомнить об этом.
— На равных? — Макс негодующе раскинул руки. — Мы когда-нибудь были на равных? У тебя самые модные шмотки и коллекционные модели. У меня: твои старые игрушки и ношеные вещи. Твои наушники и пижама, которая сразу была мне мала.
— Хочешь уб-бить меня из-за с-старых игрушек?
— Я же был там. Если бы не ты, ничего бы не произошло. Ты спровоцировал отца и спрятался за мою мать.
— Это н-неправда.
— Я всё видел и слышал!
— Если ты всё в-видел, что же ты с-стоял, Котик? Тупо смотрел, как у отца крыша с-съезжает, и ничего не сделал? — Артём двинулся вперед. — Должен б-был, но не с-сделал. Вот п-поэтому ты забыл. П-понятное дело. Я тебя в-вытащил из леса, забрал из д-детдома, помог остаться у нас, оплачивал всё: от шмоток до репетиторов. А теперь ты решил вспомнить, что хотел уб-бить меня? Из-за какой-то наглой к-курицы, которая тебя даже не любит? Какая же ты д-дешевка, Котик, — он коротко рассмеялся, и, тут же схватившись за виски, опустился на корточки.
Вика продолжала смотреть, сидя на лодке, она всё слышала, но не подходила.
На лицо Макса падал рассеянный утренний свет, и было заметно, что глаза его слезятся не от ветра.
— Ты это делал, чтобы загладить свою вину.
— Я не п-просил твою м-мать з-защищать меня, — заикаться Артём стал сильнее, но говорил довольно поспешно.
— Ты всеми пользуешься, а потом говоришь: «Я не просил». Нарочно привязываешь к себе людей, делаешь их зависимыми, чтобы потом унижать или прятаться за их спинами.
— Это т-тебе т-твоя актриса наболтала?
— Взять хотя бы Виту…
— Вот с-сейчас з-заткнись, — Артем предупредительно наставил на него палец. — Лучше п-продолжай убивать меня.
Макс развернулся ко мне:
— Я тебя предупреждал. Но ты не послушала.
— Витя, з-закрой уши! — скомандовал Артём, подхватывая с земли камень.
Лицо его потемнело.
— Ты этого не заслуживаешь, — продолжал Макс.
— Ты о чём? — удивилась я.
— Короче, разводит он тебя и больше ничего. Игра такая.
Артём метнул в Макса камень, но тот успел увернуться.
— Разводит? Меня? Ты имеешь в виду…
— Да, я имею в виду секс, — оборвал Макс жёстко. — Он всех подло разводит и использует. Не ценит ни чувства, ни жизни людей.
— Это правда? — я посмотрела на Артёма.
— Нет, к-конечно. Я ценю ж-жизни людей.
— Я о другом.
На его напряженном лице появилась глупая, неестественная, натянутая улыбка.
— Тоже мне п-преступление. Котик, вероятно, считает, что зажимать д-девчонок силой по т-тёмным углам гораздо г-гуманнее и честнее. Слушай, Макс, неужели тебе самому не стыдно за всё, что п-происходит?
— Ты спрятался за моей матерью!
Артём недоуменно затряс головой, будто прогоняя сон.
— Почему ты т-только сейчас заговорил об этом? Почему молчал?
— Я забыл, — упрямо произнес Макс. — Если бы я об этом вспомнил, то вспомнил бы и остальное.
— Остальное? Что хочешь уб-бить меня? — Артём театрально рассмеялся. — Я п-понял. Если бы ты об этом вспомнил, тебе бы пришлось что-то с этим делать, а ты не хотел. Тебя всё устраивало. Тебе нравилось со мной. И тебе нравилось быть в-воображаемым. Ты не мог убить меня, потому что иначе тебя самого бы не стало. Я прав?
Макс молча утер ладонью глаза.
