На том берегу шумел лес. Отдельно стоящие деревья гнулись, грозя переломиться. По реке плыли коряги, куски досок, целлофан и пластик. Ласковое весеннее солнце играло на ребристой глади воды дрожащими бликами. Птицы продолжали голосить. В одном месте лодку с силой подхватило течение и развернуло боком, но постепенно она выровняла курс и довольно скоро и благополучно пристала к противоположному берегу.
Сожаление об упущенной возможности предательски всколыхнулось с новой силой. Я отошла от воды и отправилась к Пандоре. Мои испытания ещё не закончились. Вика говорила, что в жизни нет ничего случайного. Всё для чего-то. Значит, меня ждало нечто особенное, предназначенное специально для меня. Но то, что последовало дальше, не могло привидеться мне и в самом страшном сне.
Я нашла Макса на обочине. Грязный с ног до головы, он полулежал возле кучи коряг, опершись на один локоть, другой крепко прижимал к себе. Лицо заметно блестело от пота, он с силой кусал губы, а дышал коротко и часто, с глухим внутренним стоном.
После того, как Вика оттолкнула его, я и не вспоминала о нем, даже не задумывалась, почему он не спустился вниз.
— Что случилось? — я кинулась к нему.
Под судорожно прижатой рукой расползлось тёмное пятно. Слишком тёмное, чтобы принять его за воду. Макс был бледен, а глаза полны страха.
— Позови Тёму, — прохрипел он, зажмуриваясь. — Я сейчас сдохну. Реально сдохну.
Только тогда я увидела чуть позади него длинную корягу сосны, в одном месте сучья её были переломаны, а ствол потемнел.
Заглянула ему за плечо и обнаружила торчащую из спины у самого бока толстую обломанную ветку, а вокруг сплошную кровь: поясница, джинсы, земля — всё было залито ей.
— Позови Тёму, — повторил он, и я, уже больше не думая ни о чём, сломя голову бросилась к реке.
Долго объяснять ничего не потребовалось, видимо, на моем лице был написан такой ужас, что после невнятных «напоролся на сук» и «лужа крови», Артём рванул наверх со скоростью, которой мог бы позавидовать сам Флэш.
Он и потом до самого моста делал всё очень быстро, нервно, почти не разговаривая. Весь привычный задиристый пафос слетел, и я впервые увидела его испуганным, но не растерянным.
В одну секунду он позабыл о том, что произошло между ними у реки, и всё то время, пока мы обматывали Макса повязкой из наших разодранных футболок и с огромным трудом укладывали на заднее сидение Пандоры, только и повторял «тихо, Котик, тихо».
Решение о том, что Макса нужно срочно перевезти на другой берег, где буквально в километре от моста находился приют с медикаментами, Артём принял немедленно, не раздумывая, лишь отдавая мне короткие указания и нетерпеливо раздражаясь от своего заикания.
Я села сзади вместе с Максом, положив его голову к себе на колени и, гладя по щеке, нарочно громко, чтобы не терял сознание, подпевала Лане о том, что буду любить его сильнее всех других женщин до скончания веков.
Артём то и дело поглядывал на меня, молча спрашивая «как он?» и я, не переставая петь, моргала в ответ, что «нормально». Хотя сложно было назвать нормальным то и дело закатывающиеся глаза и невольные стоны, но по крайней мере он пытался улыбнуться и поправить меня, когда я сбивалась со слов.
Мы успели прослушать две с половиной песни. Мост оказался совсем близко. Подъехали к самой кромке воды и остановились. Артём снял ботинки, закатал джинсы и вошел в реку. Поначалу вода едва доходила ему до колен, но потом поднялась до пояса и только ближе к середине дороги снова опустилась до икр.
На него и до этого смотреть было жутко холодно, потому что, оставшись без футболки, ему пришлось надеть мою куртку прямо на голое тело, а теперь и подавно. Постояв немного и подпрыгивая то на одной ноге, то на другой, растирая на ходу заледеневшие ступни, он быстро вернулся обратно.
— Поможешь? Вброд?
— Конечно.
— Но лучше не разувайся. Ноги моментально сводит.
— Давай, я сам попробую, — с трудом проговорил Макс.
Руки и лоб его были ледяные.
— Ещё чего. Сейчас мы тебе сёрф устроим, — стараясь придать голосу бодрости, пообещал Артём и, достав из багажника какую-то железную штуку, побежал обратно, на дорогу.
Я приоткрыла дверь, вода стояла у самого порожка, норовя вот-вот залиться в салон.
Лес неуютно шумел. За какие-то сутки все деревья вокруг покрылись зеленым кружевом молоденькой листвы. По воде шла частая рябь, где-то на той стороне громко раскричались потревоженные птицы.
Минут через пять Артём притащил на спине большой фанерный щит с надписью: «Разведение огня запрещено», бросил на воду и я, опустив ноги, помогла Максу переместиться на него. Он очень сильно ослаб, но боль как будто отступила, поскольку стонать он стал меньше.
Весь салон был залит кровью. Её запах, казалось, стоял над рекой.
Артём велел Максу лечь ровно, чтобы щит не перевернулся, затем примотал его веревкой и потянул одной рукой за собой, а я, удерживая равновесие и курс, подталкивала сзади.
Вода набралась в ботинки и неприятно хлюпала. В первый момент идти было не так уж и трудно. Мне даже показалось, что переправа займет меньше обещанных Артёмом пятнадцати минут.
