| Calhoun is once more called to the stand; and by some additional perjury, strengthens the antipathy already felt for the accused. | Колхауна вызывают еще раз; новыми ложными показаниями он еще больше разжигает ненависть к обвиняемому. |
| Every word is a lie; but his statements appear too plausible to be fabrications. | Все его показания -- вымысел, но выглядят они правдоподобно. |
| Again breaks forth the clamour of the crowd. | Снова взрыв негодования. |
| Again is heard the cry, | Снова раздается крик: |
| "Hang!"-this time more vociferous, more earnest, than ever. | "Повесить!" -- еще настойчивее, с еще большей злобой. |
| This time, too, the action is more violent. | Теперь, однако, крики сопровождаются действием. |
| Men strip off their coats, and fling their hats into the air. | Мужчины снимают куртки, подбрасывают в воздух шляпы. |
| The women in the waggons-and even those of gentle strain in the carriages-seem, to share the frenzied spite against the prisoner-all save that one, who sits screened behind the curtain. | Женщины в фургонах и даже те, что сидят в каретах, разделяют бешеную злобу против обвиняемого -- все, за исключением одной, скрытой занавесками. |
| She too shows indignation; but from a different cause. | Она тоже негодует, но по другой причине. |
| If she trembles at the commotion, it is not through fear; but from the bitter consciousness that she has herself assisted in stirring it up. | И если она дрожит сейчас, то не от страха, а от горькой мысли, что сама же способствовала этому возмущению толпы. |
| In this dark hour she remembers the significant speech of Calhoun: that from her own lips were to come the words that would prove Maurice Gerald a murderer! | В эти тяжелые минуты Луиза вспоминает слова Колхауна: ее собственные показания докажут, что Морис Джеральд -- убийца. |
| The clamour continues, increasing in earnestness. | Шум все нарастает. |
| There are things said aloud-insinuations against the accused-designed to inflame the passions of the assembly; and each moment the outcry grows fiercer and more virulent. | И там и сям раздаются выкрики -- новые обвинения по адресу мустангера; их цель -разжечь страсти толпы; шум переходит в рев. |
| Judge Roberts-the name of him who presides-is in peril of being deposed; to be succeeded by the lawless Lynch! | В любую минуту место судьи Робертса может занять "судья Линч". |
| And then what must follow? | И тогда? |
| For Maurice Gerald no more trial; no condemnation: for that has been done already. No shrift neither; but a quick execution, occupying only the time it will take half a score of expert rope-men to throw a noose around his neck, and jerk him up to the limb of the live-oak stretching horizontally over his head! | Тогда с судебным разбирательством будет покончено; а так как приговор уже ясен, то останется только привести его в исполнение. В руках опытных палачей это займет немного времени. Несколько минут -- и Мориса-мустангера повесят на ветке дуба, которая простирается над его головой. |
| This is the thought of almost everybody on the ground, as they stand waiting for some one to say the word-some bad, bold borderer daring enough to take the initiative. | Вот чего хочет толпа, и не хватает только, чтобы какой-нибудь дерзкий негодяй взял на себя инициативу. |
