И вот наконец прямо по курсу галеры показалась крепость Чембало, ради захвата которой и была организована экспедиция Карло Ломеллино. Небо прояснилось, солнце припекало немилосердно – шли первые дни июня месяца – и каменные громады прибрежных гор Готии показались во всей своей дикой красе.
На их крутых склонах цвели кустарники и воздух был настолько прозрачен и чист, что хотелось не просто дышать им, а пить его. У подножий гор были расстелены ковры изумрудно-зеленой травы, которые располагали к приятному времяпрепровождению и неге, но на галерах слышался звон доспехов, в которые обряжались воины, команды военачальников, и дымились фитили орудийной обслуги.
У Андреа даже ладони вспотели от огромного напряжения, когда генуэзская эскадра подошла к крепости. Она была расположена на склоне высокой горы и казалась совершенно неприступной. Вход в бухту преграждала толстая железная цепь. Ее защищали также две сторожевые башни, на которых происходило какое-то движение.
Похоже, феодориты были предупреждены о появлении в прибрежных водах чужеземного флота. Видимо, это сделали рыбаки – многочисленные парусные лодки были рассыпаны в прибрежных водах как горох.
На вершине утеса находилась цитадель, окруженная с одной стороны обрывом, а с другой мощными стенами с восемью башнями, причем две башни стояли особняком и не были соединены со стенами. Она называлась Городом Святого Николая – Верхним городом. Андреа уже знал, что прежде, когда Чембало владели генуэзцы, внутри цитадели находился консульский замок-башня, массария (таможня) и церковь, служившая усыпальницей знатных жителей города-крепости.
На склоне горы находился Город Святого Георгия – Нижний город, в котором жила большая часть горожан – ремесленники, торговцы, рыбаки. Нижний город был также окружен стенами с шестью башнями, а с юга был защищен еще и обрывом. Внизу, под горой, в бухте, размещался большой порт и рынок.
Консул Чембало избирался в Генуе сроком на год и являлся главной исполнительной и судебной властью города. У него были помощники: кастелян, два казначея, судья-викарий, епископ, несколько старейшин и рассыльный. Вместе с кастеляном цитадели консул был еще и начальником гарнизона, состоявшего из сорока арбалетчиков, в состав которых входили цирюльник, два трубача и полицейский пристав. Кроме того, существовала еще и личная гвардия консула, куда входили несколько татарских кавалеристов.
Как там обстоят дела сейчас, кто правит городом-крепостью и какие порядки в Чембало, Андреа конечно же понятия не имел. Крепость, как таковая, его интересовала меньше всего. Возьмут ее генуэзцы приступом – отлично, нет – ну и ладно. Андреа Гатари – Всадник Сломанное Копье, как он должен был подписывать свои тайные послания Лауренцио Салюцци, – имел совсем другую цель. Он должен был проникнуть туда, куда не мог добраться никто из бесславно сложивших головы шпионов святой инквизиции.
Для этой цели Лауренцио Салюцци не пожалел средств – в личном багаже лекаря лежал мешок золотых дукатов. Еще с древности было известно, что осел, нагруженный мешками с золотом, возьмет любую неприступную крепость. Видимо, до этого монахи-доминиканцы, сторожевые псы веры, составлявшие костяк святой инквизиции, больше уповали на святое провидение и свою хитрость.
Но с феодоритами, у которых была иная вера, пронырливости святых отцов оказалось недостаточно. Владетель Феодоро и Поморья, энергичный и умный Алексей де Лотодеро, на нюх не переносил папских посланцев, и если они появлялись в землях феодоритов, за ними всегда устанавливалось тщательное наблюдение.
То, что в самой столице феодоритов Золотая Колыбель не может находиться, уже было установлено. Святая инквизиция даже знала примерное место, где ее прятали. Она хранилась в неприступных горах Готии, где находились пещерные православные монастыри, коих было там великое множество.
Однако увидеть ее могли лишь люди, чистые сердцем. Нечестивцев она калечила и делала безумцами. Зато тех, кого Золотая Колыбель принимала, кто к ней прикасался и остался при этом в полном здравии и при своей памяти, она награждала завидным здоровьем и долголетием.
Возможно, это была всего лишь легенда, но Андреа сильно опасался, что встреча с Золотой Колыбелью может закончиться для него трагически. Он никак не мог считать себя безгрешным. Тем более что в его намерениях было умыкнуть святыню и доставить ее в Падую. А уж воровство любая вера считала большим грехом. Но пойти против воли святой инквизиции это точно значило обречь себя на верную смерть…
На ночь корабли встали на якорь, а с рассветом Карло Ломеллино приказал спустить на воду шлюпки, которые направились в бухту с целью освободить вход. Громыхнули орудия феодоритов, установленные на башнях, несколько шлюпок было потоплено, и крики тонущих генуэзцев, которых тяжелое железо панцирей неумолимо тянуло на дно, огласили тихий утренний час.
Завязался жестокий бой. Галеры окутались пороховым дымом, и ядра генуэзцев начали крушить не слишком прочные укрепления феодоритов.
