– Рынок в Каффе – это что-то! – продолжил он свой рассказ. – Соль, рыба, икра, зерно, воск, дорогие ткани – восточная камка, мосульская парча, витрийский бархат, шелк, аксамит, беличьи, лисьи, куньи и горностаевые меха, бычьи, бараньи и козьи шкуры… А уж ковров столько, что глаза разбегаются! Ну и, конечно, на рынке продают и невольников. Порт там немаленький, но и он едва вмещает сотни купеческих галер со всех концов света. В Каффе живут греки, итальянцы, армяне, евреи, славяне, караимы, татары… Представьте себе, мессир, – в Каффе около двадцати тысяч домов и палаццо, свыше ста церквей и мечетей, более сотни фонтанов, множество колодцев и бассейнов для сбора дождевой воды. Чудесный город!
Воспоминания заставили Томазо Риччи забыть о своей ране (по правде говоря, она была пустяковой); глаза баллистария светились, и казалось, что в них появилось изображение так полюбившейся ему, судя по его речам, Каффы. Но она меньше всего интересовала Андреа. И он задал вопрос, который давно вертелся на кончике его языка:
– Говорят, будто где-то в Готии хранится некая особо почитаемая святыня, связанная с именем Господа нашего…
– А! – воскликнул изрядно приободрившийся Томазо Риччи. – И вам, мессир, уже известна эта местная история, больше похожая на досужий вымысел. С какой стати в этом диком краю могла появиться Золотая Колыбель нашего Спасителя? Да чушь все это!
– Но мне рассказывали, что в храмах Феодоро много изображений Золотой Колыбели. Иногда ее называют просто Чашей. Она присутствует даже на гербе княжества. С чего бы?
– Ну, не знаю… Может, в этом и есть что-то. Нашим святым отцам больше известно, нежели нам, простым людям. – Баллистарий немного помялся, затем нехотя продолжил: – В прошлом веке княжество Феодоро оказалось на краю гибели. На него напали татары Мамая, а это большая сила. Чтобы не потерять такой лакомый кусок Готии, наши правители, призвав в Каффу лучших по тому времени кондотьеров, пошли на княжество войной. Сражения шли отчаянные. Феодориты, которых было гораздо меньше, чем их врагов, защищались долго и упорно. Видать, им помогали высшие силы…
Тут Томазо Риччи запнулся и наморщил лоб, словно пытаясь что-то вспомнить. Спустя недолгое время оказалось, что так оно и было.
– А ведь и впрямь война с нашей стороны шла не только за землю! Генуэзцы пообещали феодоритам, что прекратят войну, если им отдадут… Золотую Колыбель!
– Ну и как, отдали?
– Раскрывай рот пошире! Кто ж отдаст врагу свою святыню? Да еще такую… Лучше голову сложить, больше чести будет. И Божье благословение. Когда крепость уже готова была пасть, князь феодоритов вместе со своей семьей и священной реликвией укрылся в горах, в одной из пещер, где находился монастырь. Туда вела тайная тропа, о которой знали очень немногие, в основном монахи. Феодориты – а среди них тоже хватает любителей выпить и поболтать – рассказывали, что воины внесли Золотую Колыбель в глубь извилистой пещеры и оставили князя одного. Став на колени, он обратился к духам гор: «Могучие духи! Я и народ мой вверяем вам самое дорогое, чем мы обладаем. Его хотят отнять алчные соседи – генуэзцы, чтобы лишить нас имени, чести и свободы. Мои воины бьются с ними сейчас не на жизнь, а на смерть. Если они не сумеют одолеть жестокого врага и погибнут, прошу вас: примите под свою охрану нашу святыню и сохраните ее для грядущих поколений, для тех, кто исповедует нашу веру». Кто мог это подслушать, остается только гадать. Может, это и выдумка. Но дети князя, воины и монахи, которые ожидали его снаружи, узрели нечто ужасное. Из пещерного храма вырвалось огненное облако, горы дрогнули, раздались сильные подземные удары, страшный грохот, и все укрепления и постройки монашеской обители были разрушены землетрясением. Золотая Колыбель, охраняемая духами, так и осталась в этой таинственной пещере, и никому доступа туда нет…
Баллистарий снова припал к фляжке – он сильно выдохся от слишком долгой речи. Его рассказ заставил Андреа задуматься. Он сильно встревожился; если Золотую Колыбель и впрямь завалило в пещере, то она будет там лежать до скончания века! Попробуй, потом докажи инквизиции, что ты не просто имел наглость не исполнить высочайший наказ главного магистра-инквизитора Венецианской республики Лауренцио Салюцци, а всего лишь столкнулся с непреодолимыми препятствиями в виде груды камней, закрывших вход в пещеру.
Такие завалы могут разобрать разве что титаны…
Ночь для Андреа Гатари выдалась тревожной. Он почти не спал. Раненым требовалась смена повязок, а значит, и его целебные заживляющие мази.
Галера казалась преддверием ада. На нее снесли многих раненых и увечных. Своими стонами на разные лады, скрипом зубов от боли, а то и горестными воплями, когда кто-нибудь из них узнавал, что хирург отпилил ему одну, а то и две ноги, раздробленные ядрами, они казались страшными грешниками, которых вот-вот возьмут демоны на раскаленные вилы и бросят в котел с кипящей смолой. Даже потеря руки не считалась чересчур большим горем. А вот стать обрубком было горше смерти.
