Наверное, со стороны – мы представляли собой занятное зрелище: Кир – всё так же в ветровке и рубашке, я – в полотенце. В неприятно липнущем ко мне полотенце. Я настолько был увлечён своим мальчиком, что не помню, в какой момент кончил: то ли, когда увидел, как он обхватил свой член рукой, то ли когда, я наконец, добрался до руки Кира и взял в рот его пальцы. А может я кончил два раза?
Голос Кира... рассказывает: о себе, о родителях, об учёбе, о друзьях, о первой девушке, что-то про своё детство, про "выживание отдельно". Как только Кир остыл после оргазма, освободился от судорожного дыхания, успокоился, я сам попросил его, расфокусировано глядя в потолок: "Рассказывай". Он не стал уточнять: "Что?" или "Зачем?" Он просто заговорил.
Я слушал и рассеянно перебирал, ласкал пальцы моего мальчика. Слушал? Отдельные разрозненные слова нехотя цеплялись за моё сознание, но тут же соскальзывали. Голова была пустой. Рука Кира уже привычно в моей и сейчас этого было достаточно. Я вожу вверх-вниз по каждому из пальцев, чуть задерживаюсь на каждой фаланге, и слушаю такие, казалось бы, знакомые мне буквы... слоги... В какие слова их складывать? Зачем?
Сергей вбирал, впитывал голос Кира, его самого, наслаждался близостью наконец полученного тела, насыщался им и... совсем не слышал, того, что ему рассказывали. Всё это было не важно. Сейчас не важно. Кир, лежащий рядом и доверчиво вложивший в его руку свою и, может даже поверивший ему – это главное.
Кир рассказывал. Много и подробно, будто бы тоже хотел насытиться... вниманием Сергея, его желанием слушать, знать. Но Сергей сейчас утолял другой свой голод. Поэтому он пропустил почти театрализованное представление Кира о менеджере-Тамаре, грозившей выгнать студента за "приставание к клиентам". А зря – Кир был мастер рассказывать "по ролям":
- Представляешь, Ар придумал, как отшивать их. Помогало, - Кир с опаской покосился на Сергея, прикидывая, помнит ли тот, как этот способ опробовали на нём самом. Не дождавшись реакции, он успокоился и даже изобразил гримасу, с какой Ар, ёрничая, в первый раз демонстрировал ему этот чудодейственный способ.
Ничего не слышал Сергей и про ректора, что на прошлой неделе недвусмысленно дал понять, что отчисление не за горами: много накопилось пропусков и хвостов. Пропустил и грустную историю про развод родителей и непростые взаимоотношения с отцом.
Он был занят. Очень. Он так и не выпустил руки Кира: "Чуть позже, надо дотронуться, взять левую... Хочу".
Приподнявшись на локте, Сергей повернулся всем телом к Киру, наклонился над его лицом. Кир замолк, внимательно смотрел на него: губы, глаза, снова губы. Протянул руку, дотронулся до губ пальцем. Сергей словил его движение губами. Прихватил палец. Чуть задержал. Улыбнулся.
Кир нравился ему таким: серьёзным, чуточку настороженным, сосредоточенным. Теперь Сергей знал, какой он, каким может быть. И тем интереснее было ему наблюдать за Киром, соединять в своей голове две картинки – "до" и "после", "тогда" и "сейчас".
