Медленно-медленно возвращаю свои руки назад. Шея. Живот... но теперь не сверху одежды – рукой ныряю к телу. Живот дёрнулся и часто-часто заходил под моей ладонью. Медлю пару секунд и начинаю поглаживать в том же ритме, что и шею. Тихий стон-выдох. Поплыл мальчик.
- Не бойся, - не выпуская из двойного захвата (теперь не отпущу!) я стал полегоньку разворачивать его к себе лицом. Одной рукой переползаю с живота на спину – прижимаю к себе, а второй поглаживаю затылок, ерошу волосы и опускаюсь на шею, неспешно сходя пальцами вниз по выступающим позвонкам, как по лесенке. Потом вновь вверх по ступенькам-позвонкам, несильно массирую кожу головы. Снова вниз. Вверх.
Чуть отодвигаюсь, чтобы посмотреть на него – в глаза: "Да ты готов, мальчик". Нижняя губа подрагивает, пальцы теребят полы ветровки. Не выдерживает моего взгляда и опускает голову.
А вот теперь я не знал, что делать. Представление окончено, дальше роль не прописана. Если поспешу, то могу всё испортить.
Кир – мой. Так скоро... К этому я не был готов. Вот он – для меня. Мне. Весь.
Я чувствовал себя ребёнком, которого привели на конфетную фабрику и разрешили попробовать всё, что он видит.
Глава шестнадцатая
Входная дверь до сих пор настежь, мы так и стоим на обозрении всего этажа. Если кто выйдет – готовая картинка к мелодраме, но только для немногих избранных. Пытаюсь сделать шаг к двери, не отрываясь от Кира – давно пора закрыть её. Поднимает голову и непонимающе смотрит на меня.
- Дверь закроем? – почти шёпотом.
Улыбаюсь и прикасаюсь губами к кончику его носа.
- Да, - покраснел, опустил глаза и вжался в моё плечо лицом. И это вместо того, чтобы отодвинуться и дать мне закрыть дверь. Улыбаюсь, провожу носом по его волосам. Ладно. Делаем вместе ещё шажок и я, вытянув руку за его спиной, пытаюсь дотянуться хотя бы до ручки. Получилось, толкаю. Щелчок.
Шепчу ему в макушку:
- В комнату?
Кир кивает мне в плечо. Вжимается в меня всем телом. Совсем ребёнок... Он теперь от смущения вообще не отлипнет от меня? Словно сиамские близнецы перемещаемся в комнату, благо всего несколько шагов надо сделать. А теперь? Тащить его на уже привычном буксире дальше, в кровать? Не то... Испугаю. Не сегодня.
Стоим на ковре, точно над тем местом, куда я впопыхах заталкивал оставшиеся лепестки. Знак?
- И что же мне с тобой делать? – зачем-то произношу я вслух. Кир приподнимает голову удивлённо смотрит на меня. "Да-а... ты прав, глупость сморозил".
Разглядываю его. Так близко... Глаза... Радужка как дышит: то чуть расширяется, то сужается. Губы приоткрыты – чувствую, как воздух вырывается из них и легонько обдувает мне шею, подбородок. Пахнет... пахнет моим Киром. Лицо так близко. Хочу поцеловать его. Он не двигается, всё также смотрит на меня. Я смотрю на его губы. И дальше... уже совсем бред какой-то:
- Так и будем стоять? – зачем-то спрашиваю у Кира. Моим мыслям уже тесно в моей голове?
Кир расценил мои слова по-своему: чуть отдаляется и неожиданно скользит по моему телу вниз, ладонями сползая по моим бокам. Горячие, мягкие... Руки. Я хочу... Успел только дотронуться до одной... выскользнула. Кир уже стоит на коленях. Едва ощутимо касаясь лицом моего полотенца, которое скрывало давно вставший член. Хорошо, что у меня большие полотенца – другое давно бы упало, а этого сейчас вот совсем не надо. Лишнее.
Что? Кир двинулся ближе... Нет!
В ту же секунду я, запустив руки в его волосы, резко схватив за длинные пряди, оторвал от себя, отодвинул. Потянул волосы вниз и заставил посмотреть на себя. "Кир, ты что фильмов насмотрелся? Что за детский сад!"
- Нет. Не так. Не смей! – серьёзно и строго.
В растерянности вопросительно смотрит на меня. Испугается? Уйдёт?
Нет. Не отпущу. Ни за что!
Его поза завораживала: на коленях, глаза в глаза, руки покорно, безвольно вдоль тела. Смиренно ждёт.
В голове сейчас же вспыхнул красный кислотный огонь, запульсировал в животе. Закрываю глаза... это потом, не сейчас. Позже. Постепенно. Кир должен привыкнуть ко мне. К себе со мной. К нам. Довериться.
А сейчас я буду сама карамелька, сама зефирка или что там ещё... Не торопясь ослабляю захват и поглаживаю его голову подушечками пальцев, ласкаю. На всякий случай поглядываю, чтобы Кир не продолжил свою самодеятельность, приняв мои движения за разрешение, за побуждение к продолжению. А вот сейчас и посмотрим...
Мне всё равно требуется время, чтобы придти в себя, немного успокоиться, чтобы не повалить на ковёр, чтобы не взять его сразу, мгновенно, загоняясь в него и выжирая изнутри собой, своим сумасшествием. Поэтому, по-ребячески загадав, поймёт ли он меня, мои движения как мне надо или расшифрует по-своему, начинаю третий акт. А почему нет? Надо доиграть до конца, чтобы потом, без фальши, без выученных реплик и отработанных поз, чтобы – наживо.
