Продолжаю перебирать его волосы, постепенно захватываю больше и больше, пальцами кружусь на одном месте, потом спускаюсь нежными спиральками на затылок, а сам вглядываюсь, сканирую его. Кир уже закрыл глаза, чуть отклонился назад – чтобы слитно с руками... чтобы подольше продлить... чтобы насладиться. Хороший мальчик, умный, всё верно почувствовал.
А если так? Усугубим, усложним задачу.
Продолжая поглаживать кожу головы, усиливаю нажим, движения понемногу перетекают в массажные. Кир, ты готов? Начинаю немного потягивать волосы, зажимая их между пальцами, движения по коже чуть сильнее, чуть жестче, но всего чуть – ласкаю. Последний аккорд – пару раз, будто в забытьи легонько толкаю его голову вперёд. Как будто случайно. Как будто я увлёкся... Что ты сделаешь? Откроешь глаза и продолжишь начатое? Я не мог ошибиться. Даже на миг остановился, замер: "Что ты сделаешь, Кир?"
Мой мальчик двинулся, но не вперёд (хороший мальчик), а назад, почти совсем откинулся на мои руки и замурчал еле слышно. Всё. Мой!
Сегодня я не сделаю ему больно. Ни разу. Только не сегодня.
Опускаюсь к нему на пол, становлюсь рядом на колени. Кир распахивает глаза. Словно очнулся. Страшно?
- Не бойся, Кир, всё хорошо, - неспешно притягиваю его лицо ближе к себе. Вплотную. Почти касаемся носами.
- Готов, да? – всё также держу его лицо в своих руках. В глаза. Это последний ответ, который мне нужен сегодня.
Не отрывая взгляда кивает.
- Нет, Кир. Так не пойдёт, - тихо-тихо, шепчу ему в губы. – Скажи.
Он шумно сглатывает. Поднимает руки, наконец, решился и неловко пытается обнять-обхватить меня прямо поверх полотенца, на границе кожи и махрового узла-нахлёста.
- Да. Но я... я просто...
- Ш-ш-ш... я всё знаю, – выдыхаю в губы, прежде чем, прикоснуться к ним.
Это ведь и мой первый поцелуй. С Киром. Нежно, горько, невыносимо медленно ласкаю губами его нижнюю губу, верхнюю. Прохожусь цепочкой поцелуев в одну сторону. Замираю. Потом в другую. Останавливаюсь. Смотрю на него. Глаза зажмурены. Трусишка. Беру его лицо в руки. Пальцами поглаживаю щёки. Большие пальцы заменили мои губы. Глажу по верхней губе, провожу по нижней. "Открой глаза, Кир. Боишься? Открой глаза".
Большим пальцем чуть продавливаю нижнюю губу, размыкаю... "Ладно, тогда открой свой ротик, Кир". Приоткрывает рот. Провожу по зубам...
- Молодец, ты молодец, Кир, - силы мои на исходе, сдерживаться всё сложнее. Хочу сорвать к чертям с себя это полотенце и вбиться, влиться, перетечь в него. Но нельзя. Не сегодня. Сегодня я... кто там? Зефирка?
Перетекаю вместе со своим пальцем к нему в рот. Оглаживаю десны, язык, ласкаю бархатные щёки... "Кажется именно так, – повторяю то же самое движение у него во рту, но не резко, а нежно и словно лениво, – ты так меня проверял или отшивал? Да, мой мальчик? Открой глаза, ну же".
Кир открывает глаза. Почувствовал.
- Молодец. Всё правильно.
Снова вплотную... к нему губами... На чём я остановился? Поцелуи, дорожка поцелуев по губам, в конце каждой – лёгкое касание в каждый уголок.
Мне не надо касаться его, я и так знаю, что Кир возбуждён. Я даже знаю, что у него нестерпимо ноет внизу живота. "Придётся потерпеть, Кир, сегодня всё будет медленно и красиво, так, как должно быть в первый раз".
Прижав к себе, аккуратно опрокидываю своего мальчика на спину, на ковёр.
Нависаю. Целую глубоко, жадно. Кир отвечает, но слабо, несмело. Всё также страшно?
Отстраняюсь.
Зажмуривается. Провожу пальцем по спинке носа, ниже, по губам, подбородок – прочерчиваю линию до ключиц. Останавливаюсь. Две пуговицы сверху – нараспашку, третья, застёгнутая, не пускает.
Кир руками хватается за распахнутый ворот рубашки. Пытается их сблизить, стянуть. Ладно, не буду.
Дожидаюсь, чтобы руки, стискивающие ткань чуть ослабли. Расстёгиваю пуговицу на его джинсах.
- Поможешь?
Смотрю на него. Жду.
Кивает, не открывая глаз. Приподнимается. Стягиваю. Следом – носки.
Брифы... Это посложнее будет.
Наклоняюсь над ним. Рвано дышит. Глаза так и не открыл. Дотрагиваюсь пальцами до его лба, дальше щека, подбородок – прослеживаю каждый сантиметр, каждую впадинку, ласкающими движениями спускаюсь ниже. Рубашка мешает, не важно. Дрожащий живот. Веду ниже и без паузы, зацепив пальцами резинку трусов, таким же неторопливым движением тяну их вниз. Кир рывком вскинул руки к лицу, ладонями закрыл глаза – зажмуриться для него уже мало. Глажу пальцами оголившую кожу на бедре. Жду. Приподнимается. Значит можно? Стаскиваю совсем, откидываю в сторону.
Ветровку не снять – мешают поднятые руки. Да и рубашку он не разрешил расстегнуть. Пусть. Потом.
Смотрю на Кира – возбуждён. Член небольшой, тонкий, как у мальчика.
Улыбаюсь – мой мальчик. Так хочется дотронуться... такой трогательный, маленький! "В школе, наверное, дразнили..." От этой некстати пришедшей в голову мысли меня затапливает пьянящая нежность. Протягиваю руку к члену, касаюсь его. Едва-едва. Кир вздрагивает. Подаётся всем телом к руке.
Обхватываю его член рукой. Не сильно. Медленно провожу вверх. На головке выступает капля. Готов.
