Зря я предварительно не ознакомился с их прейскурантом, похоже, поликлиника-то не по-детски платная, а по серьёзному, по-взрослому. Сейчас они меня налечат на всё, что нажито непосильным трудом. Но ничего, я не поддамся, пусть шишку на голове вырежут, а насчёт остального шиш им.
Вернулся я к своему хирургу с пачкой результатов трудовой деятельности его сообщников, то есть коллег, и стал наблюдать за выражением его лица, пока он их изучал. В смысле результаты изучал, а не сообщников. Этих он и так знал. Но лицо его было бесстрастным. Наконец он закончил и неожиданно спросил:
– Пьёшь много?
Я оторопел от такой беспардонности – в интимную жизнь, можно сказать, лезет – и даже хотел спросить: «А ты мне что, наливал?», но он опередил меня:
– Да мне это для анестезиолога надо знать! Хотя я уже и так знаю, просто хотел уточнить, что ты подразумеваешь под много или мало.
– Пью по мере возможностей и сил, – с достоинством ответил я, – но при чём здесь анестезиолог? Он единственный, что ли в поликлинике, кто остался сегодня без заработка?
– Анестезиолог здесь вот при чём. Тебе срочно нужно сделать операцию! – плохо скрывая радость, заявил воодушевившийся хирург.
– Э, нет – отвечаю хитрый я, – шишку на башке ты мне и так вырежешь, без общего наркоза.
– Ой, да при чём здесь твоя шишка? Ну-ка задери майку?
Я поднял майку, и он начал тыкать меня в пупок:
– Видишь?
– Вижу! У тебя такой же!
– А вот и нет! – залился счастливым смехом доброжелательный хирург, расстёгивая халат и вытаскивая из брюк рубашку.
– Видишь? Видишь, каким должен быть настоящий пупок?
– Слушай, – говорю я ему задушевно, – ты мне последние не вытекшие мозги вынесешь со своим классическим пупком. Ты мне скажи лучше, будешь ты или не будешь голову мне резать.
Он отмахнулся от моей головы, как от назойливой мухи:
– Да отстань ты от меня со своей головой! Так уж и быть, голову тебе тоже отрежу, причем бесплатно, в качестве бонуса. Но главное, что тебе надо резать, это пупковую грыжу! А это уже операция с общим наркозом и госпитализацией, – жмурясь от удовольствия, заключил счастливый хирург.
Да, спорить не буду, пупок у меня действительно несколько выпирал. Но я это относил на счёт без меры потребляемой жидкости. А оказалось, грыжа. А воодушевившийся хирург не давал мне опомниться:
– Я тебе сетку туда поставлю, чтобы в дальнейшем уже ничего из тебя не выпирало. И не простую, не простую, заметь, а хорошую, импортную, за пятнадцать тысяч рубликов!
Ошарашенный, ещё не дав согласия на операцию, я зачем-то ввязался в обсуждение деталей:
– А как я проверю, что ты мне именно за пятнадцать тысяч сетку поставишь? Может быть, ей красная цена четырнадцать пятьсот? Или вообще мне ржавую отечественную в живот запихаешь, которой цена двести рублей за рулон?
Эскулап обиделся:
– Зуб даю! Век воли не видать!
Ответ меня удовлетворил, но тут же я снова забеспокоился:
– Слушай, какая операция, какая госпитализация? У вас же здесь ПОЛИКЛИНИКА! Ты не смотри, что у меня половина мозгов вытекла, я знаю разницу между клиникой и поликлиникой!
Он посмотрел на меня заговорщицки и зашептал:
– Пойдём, покажу.
Врач отодвинул шкаф, и за ним оказалась неприметная дверь. За дверью было две комнаты, одна операционная, другая – двухместная палата для выздоравливающих больных. Всё обставлено простенько, но со вкусом. В палате даже телевизор есть.
– Ну, как?! – горделиво поинтересовался моим впечатлением доктор.
– Сильно… – только и сумел вымолвить я.
Не дав мне прийти в себя, хирург горячо зашептал:
– Всё сделаем тип-топ, ты не беспокойся. В пятницу, когда начальство по дачам разъедется. И денег сэкономишь! Только мы с анестезиологом, ассистентка и медсестра будут участвовать. Я тебе ещё сала немного вырежу лишнего! В виде бонуса! И индивидуальный послеоперационный уход тебе обеспечен будет! Не то что в клинике, где на сто больных одна медсестра!
Теперь-то я думаю, что у меня тогда через эту шишку слишком много мозгов наружу вылезло. Потому что я согласился. Неудобно было как-то человека отказом расстраивать, он так воодушевился.
Дома я не стал распространяться о подробностях, сказал лишь, что мне, оказывается, срочно операция нужна, которая и назначена на ближайшую пятницу.
В пятницу ранним утром, не завтракамши, как было велено, я вошёл в кабинет ушлого хирурга, откуда меня немолодая медсестра препроводила в подпольную клинику, велела раздеться и ложиться на операционный стол. Зачем-то трусы тоже снять велела.
Вокруг операционного стола столпились четверо: мой знакомый хирург, не верящий своему счастью, незнакомый мне анестезиолог и две женщины тоже в белых халатах. Они сосредоточенно ощупывали мой пупок и вели неспешную беседу. Главарь раздумчиво молвил:
– Пупок совсем уберём… Зачем он ему в его возрасте?
Женщины засомневались:
– Да может, сошьёте ему новый пупок? Кто знает, вдруг пригодится.