В общем, закинул я божий дар в салон машины и уехал. Дорогой многое успел передумать, благо ехать мне от Мичурина до дому не близко – минут пять. Думал – нельзя так с богом. Всё-таки любит он меня. Время от времени я отрывал свои подобревшие с влажной поволокой глаза от дороги, чтобы убедиться, что коробка всё ещё на пассажирском сиденье. Она лежала смирно, не выказывая беспокойства, безропотная и готовая ко всему…
Ещё думал я, едучи к дому, о некоторых своих здешних друзьях. Они всегда смеялись над моими плебейскими вкусами. Они покупали совсем другие сухие вина. Одному нужно было, чтобы бутылка была непременно нумерована. Другому в рот вино не лезло, если он не знал, на какой стороне французского холма рос этот виноградник – на южной или на северной. Третий придирался к качеству пробки. Их вина стоили совсем других денег – я на эти деньги месяц бы пил, не просыхая. А они посмеивались надо мной, как над каким-то замшелым пролетарием. Но я всегда отвечал на их смешки, что моё вино за евро шестьдесят семь за литр много лучше, чем их сорокаевровые за ноль семьдесят пять.
И вот однажды с одним из этих друзей мне случилось в горах на пикнике выпивать. Пафосное вино быстро закончилось, хотя я к нему не притрагивался, и пришлось всей компании перейти на моё коробковое. И вот тут мой друг и сделал для себя открытие:
– Зачем же я, мудак, пятьдесят лет всякую дрянь пил, когда есть такое вино!
Я угодливо поддакнул, дескать, действительно, зачем же ты такой мудак?
Но на днях ещё злей случай случился. Мой самый близкий здешний друг зовёт меня на отвальную. Уезжает он в отпуск, а семья уже несколькими днями раньше выехала. Стало быть, небольшой такой мальчишник у нас будет. Зная мои пристрастия, он мне заранее целую лохань «Кровавой Мери» приготовил. Со всеми специями, всё, как положено, – море кровавой субстанции и в ней куски льда, как дельфины, поигрывают. Друг только на протяжение всей ночи беспокоился – не надо ли подлить водки?
Себе же он купил короб вина в специальном французском винном бутике. Там его давно знают, он почётный клиент (меня подмывает сказать пациент), поэтому ему вместо сорока четырёх евро за бутылку пришлось заплатить всего по двадцать два. Чему он был бесконечно счастлив. И не столько даже сэкономленные евры его окрыляли, сколько уважение лучших виноделов нашей маленькой вселенной.
Бутылку он открывал ритуально – специальным штопором, который стоит немного меньше моего автомобиля. Потом специальной накрахмаленной салфеткой, которая стоит чуть больше, чем весь мой гардероб, он перевязал бутылке её нежное горлышко. Чтобы капли вина не скатывались по бутылке. В бокал полилась волшебная влага. Мой друг, мечтательно закатив глаза, стал приближать бокал к своему одухотворённому лицу. Постепенно, чтобы не сойти с ума от неземного аромата. Не пройдя половины от расстояния вытянутой руки, он вдруг широко раскрыл глаза и с ужасом посмотрел на свою руку. Мне показалось, что это уже перебор и все эти театральные номера неуместны. Меня он всё равно не переубедит.
Но он не играл. Быстро поднеся к носу свой бокал, он втянул в себя воздух, колышащийся над хрустальной вымытости стеклом, и обиженно посмотрел на меня:
– По-моему, спиртом пахнет…
Я много лет уже не чувствую никаких запахов, но – мастерство не пропьёшь – этот запах я ещё чувствую. Принюхался – нет никаких сомнений. Сюда влили спирт. Тогда я вздумал пригубить из его бокала, хотя мой друг меня и останавливал. Пригубивши, я понял всё, потому, что я химик вообще-то. Среди сонма моих разнообразных профессий эта была одной из главных. Так вот, пригубивши я понял, что пью уксус. Не может быть таким кислым вино, у которого на этикетке значится 13% спирта. Кислость вина и его градусы находятся в обратной зависимости. И я даже могу без ошибки сказать, сколько в вине градусов, только попробовав его. Если в него, конечно, ничего не подмешали.
Но это как раз был не тот случай. И я рассказал моему дорогому другу историю купленного им вина с красивой этикеткой. Не знаю на каком этапе – у производителя или у одного из торговцев вино скисло. Но эта метаморфоза влечёт за собой ещё и обезалкоголивание напитка. Пришлось им туда немного спирта брызнуть.
Мой друг был и так совершенно раздавлен последними событиями, но я по доброте своей и человеколюбию не преминул напомнить, что вот в том, что за рубль шестьдесят семь за литр, мне такого встречать не доводилось. Он чуть не плакал и я тоже доволен был, что я такой хороший друг.
Тут встал вопрос – а что же сегодня будет пить мой фанат французского вина? «Кровавая Мери» двоих не вынесет – вечер только начинается. Можно было бы ещё набодяжить – водки, хоть залейся – но томатного сока больше нет. Он купил только три литра, в расчёте на меня.
Пришлось ему пить тривиальную водку. Нет, я настаивал, конечно, чтобы наоборот, но гостеприимный хозяин и слышать ничего не хотел. Потому, что он очень хороший друг.