– Но большинство людей его не знают. Лично не знают. Достаточно всего лишь посеять подозрения, и ущерб уже нанесен, – объяснила его мать. – Мы все знаем, как легко погубить репутацию человека.
Она посмотрела на мужа, который не раз становился объектом подобных атак.
– Мы считаем, что Стивен пришел в компанию и сказал им о том, что ему удалось выяснить, – сказал Арман. – Он потребовал прекратить делать это и потребовал предоставить ему слово на совете директоров. Мы не знаем, что это было, но, вероятно, собранной им информации вполне хватило бы, чтобы их уничтожить. И им пришлось его остановить.
– Они думали, что шантажом можно заставить его замолчать, – сказала Рейн-Мари. – А когда это не получилось…
Они все знали, что произошло потом.
Чего Даниель не знал, так это того, почему они смотрят на него. Все, кроме мадам Арбур, которая смотрела в окно.
– Я была сегодня утром в архиве, проверяла это старое досье, – заговорила Рейн-Мари зловеще мягким тоном. – По их данным, досье на Стивена запрашивалось пять недель назад. И это сделал ты.
– Что? – возмутился Даниель, мгновенно покраснев. – Я ничего подобного не делал. Зачем мне это? Я даже не знал, что на Стивена есть досье в архиве.
Его голос прозвучал немного визгливо.
– Мы тебе верим, – сказал Арман.
– Постойте, – почти выкрикнул Даниель, и в комнате воцарилась тишина, которая позволила ему вникнуть в услышанное. – Это досье было у комиссара Фонтен. Она показывала его тебе, верно? Значит, это она меня подставляет? Это она написала мое имя в запросе, думая, что вы поверите, будто я тоже в этом замешан?
– Может, это действительно сделала она, – сказал его отец. – Но они не знали, что мы в это никогда не поверим, и мы не поверили. Они играют с нами. Показывают нам свои возможности. Это психологическая война.
Жан Ги повернулся к Анни:
– На жаргоне юристов это называется «мозгогребство».
– Еще одно словечко для словаря Оноре, – сказала она, и Жан Ги рассмеялся.
Даниель побледнел:
– Они предвидят каждый наш ход.
– Не каждый, – возразил его отец.
В это время раздался звонок в дверь. Принесли еду и напитки.
Мини-сэндвичи, яйца под майонезом, салат «коронационный цыпленок», копченый лосось и огурцы были поставлены на стол вместе с печеньем и булочками. Взбитым кремом и джемами.
И двумя большими блюдами приправленной картошки фри с майонезом.
Арман расписался в счете и получил от официанта конверт. Открыл его, просмотрел содержимое и спрятал в карман.
Пока они предавались чревоугодию, Арман вытащил из нагрудного кармана ежедневник Стивена и пролистал до наступающей недели. Когда он переворачивал странички, из-под клапана выпал клочок бумаги, засунутый туда Арманом, и, порхая, упал на пол.
Северин Арбур быстро наклонилась и подобрала бумажку, опередив Гамаша. Впрочем, Бовуар заметил, что Гамаш особо и не торопился.
– АФП, – прочитала она, кладя бумажку на стол. – Почерк месье Горовица?
– Да, – подтвердил Гамаш.
– Агентство Франс Пресс?
– Александр Френсис Плесснер. Мы думаем, что это даты встреч Стивена и Плесснера. Стивен точно так же отметил прошлую пятницу, день, когда Плесснер прилетел в Париж. – Он передал бумажку Даниелю. – Эти даты говорят тебе о чем-нибудь?
Даниель просмотрел записи и покачал головой:
– Они даже не стоят в хронологическом порядке. Начинаются с самой последней даты и идут к самой ранней. На протяжении четырех лет.
– Наверное, ничего важного, – сказал Арман, засовывая бумажку под клапан. – Заседание совета директоров ГХС Инжиниринг состоится завтра, – сообщил он, сверившись с записью Стивена. – Стивен не член совета, как же он собирался попасть на собрание?
– У него ничего бы не получилось, – сказал Даниель. – Не смог бы он туда попасть.
– И все же, судя по всему, такие планы у него были. Как бы он смог сделать это?
Даниель покачал головой:
– Нет, это невозможно. Сначала ему пришлось бы стать членом совета.
– А это как бы он смог сделать? – спросил Арман. – Наверно, есть способ.
Даниель смотрел перед собой. Размышлял.
«Так похож на отца», – подумал Жан Ги.
Он сам пытался изо всех сил подражать Гамашу, и то, что кто-то владеет этим даром от природы и не ценит его, казалось Бовуару позором, разбазариванием подарка судьбы.
– Членов совета директоров корпораций часто награждают какими-нибудь льготами, – сказал наконец Даниель. – Роскошная доставка на собрание и всякое такое. А иногда, правда редко, их умасливают акциями компании. Акциями без права голоса, чтобы они никогда не могли собраться и взять управление компанией в свои руки. Но акции все равно достаточно ценные, и их всех можно считать богачами.
– И людьми, лояльными компании, – добавила Анни.
– И слепыми, – заметила Рейн-Мари. – За грудой денег трудно разглядеть мошенничество.
– Значит, Стивену пришлось бы купить акции у членов совета? – спросил Жан Ги.
– Да.
– И члены совета знали бы об этом? – спросила Рейн-Мари.
Даниель обдумал ответ:
